Грег быстро вернулся в свой кабинет и, оказавшись там, тяжело опустился в кресло. Он не мог сосредоточиться ни на чем другом, пока ждал представления данных миссии, поэтому сидел, уставившись в пустоту, позволяя мыслям вернуться к тому дню, чуть более двадцати лет назад, когда они — он — заметили глаза в черной бездне огромного океана, которые позже назвали «ангелом во тьме».
В тех чернильных глубинах что-то было. И он ждал более двух десятилетий, чтобы узнать, что именно.
И он был уверен, что его брат знает.
Только в десять часов вечера компьютер Грега Моргана издал сигнал о входящем сообщении, вырвав его из транса, и он наклонился вперед, чтобы открыть его. Это был отчет о странной слизеподобной субстанции, покрывавшей его брата и внутренности капсулы, а также ссылка на папки с данными миссии, организованные по датам. Эти папки были затем разделены по отдельным членам экипажа.
Ему не терпелось прочитать файлы миссии, но странная слизь интриговала его, поскольку на борту не было ничего, что могло бы ее произвести. Он открыл ссылку на отчет и быстро просмотрел его.
Брови Моргана сошлись. «Никакой окончательной идентификации». Э
— Строматолиты… вроде бы логично, — Морган откинулся назад.
Он знал, что строматолиты — чрезвычайно примитивные формы жизни из архейской эры, на заре существования Земли. Они имели тенденцию собираться в длинные структуры, похожие на слизистые маты. Это были одни из первых форм жизни на Земле, возрастом около 4,5 миллиарда лет, и их остатки теперь находили только у глубоководных жерл на дне океанических впадин.
Хотя это объяснение не было неожиданным для водного мира, что было непонятно — как, черт возьми, Брэд оказался покрыт этим?
Грег знал, что его брат возглавлял водную команду, но не думал, что это предполагало какие-либо внешние работы.
Он размышлял несколько минут.
Был только один способ это выяснить.
Грег перешел по ссылке на дневники миссии, и примечание сообщило ему, что первые записи были от самого командира Брэда Моргана, сделанные во время подготовки к посадке на Европу.
Было поздно, но всякое желание спать исчезло, и Грег наполнил свою кофейную чашку, устроившись поудобнее, готовый потратить столько времени, сколько потребуется, чтобы получить предварительные ответы. Он открыл первый файл и перешел к голосовой записи.
У Грега были ручка и бумага для заметок, и он запустил первую запись. Глубокий и уверенный голос его брата поплыл из динамика. Первое, что он почувствовал, услышав голос Брэда, — как сильно он по нему скучал. Затем он ощутил огромную гордость за то, чего тот достиг, и пожелал, чтобы он мог поговорить с ним напрямую.
«Когда он очнется», — подумал он.
Грег знал, что программное обеспечение для записи объединит все голосовые данные экипажа в связную цепочку, но пока главную роль играл Брэд Морган.
Грег сидел неподвижно, как камень, пока старший астронавт, его брат, говорил с ним, унося его в свое фантастическое путешествие миссии.
Командир Брэд Морган, моргнув слипшимися веками, издал стон, словно его терзало немилосердное похмелье от ядреной водки.
Он уже бывал в криосне, но никогда так долго. Он, как и весь экипаж, спал ровно два года, один месяц и тринадцать дней — относительно быстрое путешествие, поскольку запуск был выбран в момент благоприятного эллиптического сближения орбит Земли и Сатурна, а значит, и его луны Европы, что делало их ближе друг к другу. Если бы не это, время в пути удвоилось бы.
Даже сейчас им оставалось несколько недель до прибытия на орбиту ледяной луны.
Он снова застонал и закашлялся. Губы, рот и горло были липкими и сухими, но он не чувствовал жажды — скорее, словно машина, отчаянно нуждающаяся в смазке.
Он поморгал, зрение прояснилось, и он пошевелил пальцами рук и ног. Здесь не было анабиоза, как в фильмах, — их просто усыпляли, и они спали весь путь. Прикрепленные электроды массировали и тренировали тела, чтобы не потерять мышечную массу, а гидратация и питание поступали через множество трубок, отходы выводились катетерами.
Его тело, казалось, было в порядке, но, когда он поднялся, лицо исказила гримаса — позвоночник, растянувшись, вместе с суставами причинял адскую боль. Но он знал, что это пройдет через пару дней, как только он встанет на ноги.
Морган потер лицо, радуясь, что им дали средства для замедления роста волос и ногтей, иначе ему пришлось бы справляться с бородой в два фута[8] длиной и соответствующей прической.
Он потянулся и поморщился, когда катетеры вышли.
— Никогда к этому не привыкну, — пробормотал он и огляделся.
Другие члены миссии «Путешественник» приходили в себя: кашляли, бормотали проклятия или посмеивались.