— Так вот кто ты на самом деле, — тихо сказал Грег.
— Я — Червь, — ответил мешок, дрожа и пульсируя, пока вены пробегали по его поверхности. — Я могу адаптироваться. Расти. Расширять наш охват, — сказала голова Брэда Моргана. — Предыдущая раса на Европе тоже нас недооценила. Но я поглотил их, и теперь они живут внутри нас.
— Живут? — Грег поднял взгляд.
— Некоторые выбрали жизнь в океанах. Место, которое нас не интересует.
— Место, куда вы не можете добраться. — Грег сделал ещё шаг назад.
Огромная форма жизни закрыла отверстие над мозговым мешком и опустилась. Она последовала за ним.
— Ты накопил все эти знания. Но ты как библиотека — у тебя они есть, но ты никогда их по-настоящему не поймёшь. И это ключ ко всему. Гордыня и эго — твои роковые слабости, — сказал Грег, чувствуя, как желудок сжимается в предвкушении того, что должно было случиться.
Грег остановился и посмотрел на тварь, заполнившую половину морозильной камеры.
— Брэд, я знаю, ты меня слышишь. Они скажут папе, что ты умер героем. На космической миссии исследователя. — Он продолжил: — А я умер здесь. Но он никогда не узнает, что мы умерли вместе.
— Но командир Брэд Морган не совсем мёртв. Он здесь, с нами. — Лицо Брэда было холодным и безжизненным, как у рыбы. — Хочешь увидеть?
В тот же миг выражение Брэда Моргана изменилось. Он огляделся, словно впервые всё увидел. Посмотрел вниз, и его глаза расширились, а затем он начал кричать.
— Прекрати, — тихо сказал Грег Морган.
Брэд услышал голос и сфокусировался на нём.
— Грег, что происходит?
Брэд начал плакать. Глубокие, разрывающие душу рыдания разрывали сердце Грега.
— Ты чёртова мерзость. Инфекция для всех миров, — проговорил Грег сквозь стиснутые зубы. — Вселенная будет рада избавиться от тебя.
Выражение Брэда Моргана сменилось безразличием.
— Скоро ты присоединишься к нам. И ничего не сможешь с этим сделать.
Грег отступил ещё немного, и тварь последовала.
«Почти готово», — подумал он.
— Есть кое-что, чего ты не понимаешь о людях, — сказал Грег, коснувшись груди. — Эта форма жизни любит жизнь, люди любят свободу. И готовы пожертвовать собой ради других. — Грег начал тяжело дышать.
Он отступал всё глубже в морозильную камеру.
— Мы тоже любим жизнь. Но мы любим её поглощать, — сказало чудовище с лицом Брэда Моргана. — Пусть будет так.
Огромное существо устремилось вперёд.
И вот оно полностью вошло. Тяжёлая стальная дверь морозильной камеры с лязгом захлопнулась за ним, и голова Брэда Моргана вместе с другими головами повернулась, уставившись на дверь.
— Здесь всё закончится, — тихо сказал Грег.
Когда множество оторванных голов повернулось обратно, Грег Морган стоял с термогранатой в каждой руке. Их запалы уже были активированы.
— Ад холоден. Но это будет не так.
Огромная форма жизни взревела, когда взрыв превратил морозильную камеру в бурлящую печь плазмы, достигнув четырёх тысяч градусов за одну секунду.
Беннингс отдёрнула руки от стальной двери, когда та раскалилась добела. Она и Московиц отступили, пока тяжёлая рама гудела и вздувалась, но выдержала, приняв на себя всю мощь термического взрыва в укреплённой и изолированной стальной комнате.
— Спасибо, доктор Морган, — прошептал Московиц.
Он ждал несколько минут, вместе с Беннингс просто глядя на дверь. Она держала винтовку наготове.
К ним присоединились ещё солдаты, присланные с первого этажа, готовые помочь. Они старались не обращать внимания на бойню вокруг и сосредоточились на обесцвеченной жаром двери морга.
Московиц повернулся.
— Огнемёты наготове.
Он дождался, пока трое бойцов с огнемётами встанут рядом.
Он продолжал смотреть на дверь.
— Там не должно остаться ничего живого, но я хочу, чтобы вы выжгли всё до основания. Каждый угол, каждую щель, каждый кусок мебели, каждый клочок биологического материала. Только тогда я, возможно, смогу спать спокойно.
Им понадобились ломы, чтобы открыть дверь, и когда это удалось, наружу хлынул чёрный дым. Внутрь направили лучи света, и Московиц удовлетворённо кивнул — комната была полностью уничтожена.
Но он не привык полагаться на догадки. Он повернулся к огнемётчикам.
— Вперёд.
Они вошли, и через несколько секунд комната наполнилась оранжевым сиянием пламени.
Владимир Волков мерил шагами площадку, пока шёл обратный отсчёт.
Спустя мгновение он остановился и вновь повернулся к стартовой площадке, находившейся в двух милях отсюда — близко по меркам безопасного расстояния.
Он снова восхитился гигантской ракетой — «Святогор», названной в честь русского богатыря из былин. Имя означало «священная гора», и этот колоссальный корабль полностью оправдывал своё название. Это был огромный диск, окружённый отделяемой кареткой с тремя мощными ускорителями, которые должны были вырвать его из цепкой хватки земного притяжения.
Новые двигатели позволили бы кораблю с шестью астронавтами на борту добраться до цели быстрее, чем предыдущая миссия, — всего за восемь месяцев до ледяного спутника Юпитера, Европы.