ЖЕНЩИНА. Суббота, воскресение! Повторяй за мной, скотина, суббота, воскресение!!!
ЧЕЛОВЕК-ПАУК. Суббота, восклесение...
ЖЕНЩИНА. Так, теперь география... мы в какой стране живем, страна наша как называется, родина твоя?!
ЧЕЛОВЕК-ПАУК. Лоссия...
ЖЕНЩИНА. Как?!!
ЧЕЛОВЕК-ПАУК. Лоссия...
ЖЕНЩИНА. Какая Лосия?! Ты где, в стране лосей что ли живешь, бемби, мать твою!!! Все, кончилось мое терпение.
Я вышел из такси. Вдруг перестали петь птицы, и тучи закрыли солнце. В этот момент где-то заплакал ребенок, сработала сигнализация на китайском джипе, и Сочи выбрали олимпийской столицей 2014. Но тучи сгущались не только над Сочи. Под Выборгом заваривалась такая же каша. Проводили меня, закончили четвертый съемочный день, вернулись в гостиницу, спустились на ужин, — все, как обычно. Ничто не предвещало бури. Но буря уже пришла. Начала все Татьяна, — чисто по-женски, собрав вокруг себя душевных подружек, она вдруг придумала сложиться деньгами, у кого сколько есть, и купить все. Но у барной стойки женщинам заявили, что:
— Все уже куплено, осталось ничего!
— И если хотите, то надо брать быстрее.
— Иначе и это скоро раскупят!
Три официантки в один голос трижды расстроили Татьяну. Хотя, на самом деле, расстроилась она в этот день четырежды! Ей опять не удалось сняться, так, как ей это всегда представлялось, и это тотальное непопадание под объектив работающей камеры терзало Татьяну извне. Изнутри Татьяну терзало нечто более страшное. Оно бы и могло успокоиться, но требовался допинг! А в допинге женщинам отказали.
— Это что тут за блядин сын гуляет, что у вас ни грамму спиртного не осталось! — произнесло изнутри Татьяны ее страшное нечто. Сама Татьяна не материлась никогда. Она очень культурная, знает много языков. И когда ее нечто страшное вот так грязно вслух выругивалось, Татьяне было жутко неудобно. Вслед за Татьяной стала кричать помощница помощницы Таисия, а потом и сама помощница Алла. И вот тогда-то Татьяне перестало быть стыдно. Ее новые подруги выражали свои чувства гораздо прямолинейнее и дерзче, чем Татьяна. К орущим женщинам присоединилась Нинка. Она стянула с себя колготки-возбудители, закинула в них рюмку, так, чтобы она докатилась в район носка, и стала вертеть этими колготками у всех над головой, особо не вникая в суть требований.
Испуганные барменши кивнули в сторону стола, за которым гудело облако, состоящее из странных мужчин и женщин. Кое-кто бы подумал, взглянув на это облако, — отсосы, но персонал ресторана как-то по-рабски подскакивал к этому облаку, подливал, улыбался. Такого Татьяна и ее подружки не ожидали. Наши, свои же, родные, и так пресмыкались! Перед кем, за что?!
— Да кто это такие?!!
— Это финны приехали, на викент, а вы нам мешаете! Ешьте свое блюдо, которое вам по договору выписали, и валите спать. А мы за нал работаем! — нахамила женщинам тетка с пустым бейджем, которая вообще никогда не утруждала себя обслуживать нас. Мы-то всегда думали, что девочек в ресторане не хватает, а оказывается, девочек хватает, только они не ко всем вываливают! Это было возмутительно. А тут еще и финны заметили русских намакияженных перед сном красавиц. Они побросали свои финки и кинулись к нашим женщинам — соблазнять остатками спиртного и обещанями финского рая. Женщины Европы — Азии отскочили от финского прилива и побежали к Ивану. Конечно, кому еще жаловаться на иностранцев. Только Ивану!
А Иван был занят. Он рисовал график расходования актерского мастерства в течение двадцати семи солнечных дней, помножая это на рубли, выделенные на съемку. Не сходилось. Рядом сидел сын Митя. Он днем вместо обеда метнулся в Выборг. Месяц в йаху обещали солнечный, и Митя решил купить солнцезащитные очки. В местном магазине ему продали лучшие, но, надев их, Митя ясно увидел, что у каждого предмета и человека на этой земле есть его точная копия, которая ходит вместе со своим оригиналом и создает эффект раздваивания. Сняв очки, Митя видел мир прежним, но стоило надеть их, и перед Митей открывалось аутентичное бытие.
