«Император много раз повторял, что он не может понять, каким образом редуты и позиции, которые были захвачены с такой отвагой и которые мы так упорно защищали, дали нам лишь небольшое число пленных. Он много раз спрашивал у офицеров, прибывших с донесениями, где пленные, которых должны были взять. Он посылал даже в соответствующие пункты удостовериться, не были ли взяты еще другие пленные. Эти успехи без пленных, без трофеев не удовлетворяли его…
Неприятель унес подавляющее большинство своих раненых, и нам достались только те пленные, о которых я уже говорил, 12 орудий редута… и три или четыре других, взятых при первых атаках…»
Боевые потери измайловцев в сражении оказались огромны. В лейб-гвардии Измайловском полку после дня Бородина в строю осталось два штаб-офицера, 26 обер-офицеров и 1135 нижних чинов.
Из строя выбыло штаб-офицеров и обер-офицеров: двое убито на месте, двое умерли от ран, 14 ранено и пятеро контужено.
Потери среди нижних чинов составили:
Убитых унтер-офицеров – 16, рядовых – 153, нестроевых – 7.
Раненых унтер-офицеров – 20, рядовых – 503, нестроевых – 5.
Без вести пропавших унтер-офицеров – 5, рядовых – 67, нестроевых – 1.
По кутузовскому представлению государь щедро наградил лейб-гвардии Измайловский полк. Командир полка полковник М.Е. Храповицкий получил производство в генерал-майорский чин. Будучи ранен пулею в левую ногу навылет, не покинул поле сражения.
Все офицеры полка гвардейской пехоты получили ордена или повышение в чине.
7 портупей-прапорщиков и столько же подпрапорщиков за проявленную «примерную храбрость» были представлены к производству в офицерский чин.
398 нижних чинов (почти треть оставшихся в строю нижних чинов) получили в награду знаки отличия Военного ордена (Георгиевские кресты) и стали георгиевскими кавалерами.
…Русская Главная армия, равно как и общеевропейская Великая армия, приводила себя в порядок. Думалось не только о человеческих утратах, но и о том, что готовит противникам день грядущий. В 22 часа Голенищев-Кутузов, желая знать истинное состояние своих войск, приказал полковнику К.Ф. Толю собрать необходимые сведения, а сам возвратился в главную штаб-квартиру, располагавшуюся в деревне Татариново.
Потери русских войск в Бородинском сражении поразили не только главнокомандующего. Еще ни разу в истории Российской императорской армии она не несла такой людской урон. Как свидетельствует К.Ф. Толь, Михаил Илларионович, молча ознакомившись с рапортами из корпусов и дивизий о потере в людях и лошадях, сказал:
«…Рассудил, что армия не могла уже далее оставаться в обширной позиции, прежде занимаемой…»
Только тогда было принято решение об отходе русской армии с Бородинского поля через город Можайск в направлении Москвы. Но такое решение М.И. Голенищев-Кутузов принял не самостоятельно, как порой утверждается, а при советах окружающих его лиц.
…Теперь о потерях сторон в день 26 августа 1812 года. В исторической литературе нет до сих пор единого мнения о численности потерь русской армии, равно как и французской, в Бородинском сражении. Причина кроется в отсутствии полной документальной базы и желании, вполне естественном, каждой из сторон преуменьшить собственные и преувеличить чужие потери. Такое положение приводило к самым разным, порой сильно противоречивым, цифрам боевых потерь. Но в любом случае они были огромны.
Авторитетные отечественные исследователи Отечественной войны 1812 года приводят такие данные о потерях русских войск: Л.Г. Бескровный – 38,5 тысячи человек, М.И. Богданович, П.А. Жилин, П.А. Ниве в документальном сборнике «Фельдмаршал Кутузов» – 44 тысячи, Д.П. Бутурлин – 50 тысяч, А.И. Михайловский-Данилевский – 58 тысяч человек. То есть разница в крайних оценках достигает 20 тысяч человек!
Потери наполеоновской армии при Бородино определяются следующими цифрами: Ж.Д. Ларей – 22 тысячи человек, Н.А. Троицкий – 28 тысяч, А. Тьер – 30 тысяч, М.И. Богданович – 35 тысяч, П.А. Жилин – 50 тысяч, А.Г. Бескровный – 58 тысяч человек. Здесь разница крайних оценок достигает уже 36 тысяч человек!
Об ожесточенности сражения на Бородинском поле свидетельствуют и такие цифры. Стороны в тот день потеряли пленными всего лишь примерно по одной тысяче человек, в том числе по одному генералу. В мировой истории редкая генеральная баталия знает такое число пленных.
В любом случае потери коалиционной Великой армии были велики – она атаковала в тот день русскую армию, которая имела на поле битвы полевые укрепления. И в итоге сражения императору Наполеону не удалось ее разгромить. В ее рядах не было панического бегства, что соблазнило бы неприятеля и могло привести к ее преследованию.
Наиболее достоверными цифрами потерь русской армии, думается, следует считать те, которые были определены по строевым рапортам численности войск до и после сражения. Первый такой подсчет был произведен еще в середине XIX века сотрудниками Военно-ученого архива. Тогда потери определялись в 46 тысяч человек.
