В результате воинственный император французов в считаные месяцы (два-три) лишился своего главного козыря в начатом им походе на Россию – ощутимого до Бородина превосходства общеевропейской Великой армии над двумя русскими Западными армиями, объединившимися в одну, Главную армию. Оно «растаяло» по пути от Немана к безвестному ранее селению Можайского уезда Московской губернии. Причем это случилось на главном, московском направлении.
Дальнейший ход событий в войне мог вести только к одному. Численное превосходство наполеоновской армии сводилось к нулю и еще ниже. В такой ситуации инициатива неизбежно должна была перейти в руки противника, то есть в руки военного вождя Российской империи в лице полководца Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова. Которого еще при отъезде из Санкт-Петербурга к действующей армии народ назвал «спасителем России».
День Бородина стал началом кризиса наполеоновской стратегии генерального сражения применительно к России. Ее армия не была малочисленной и наемной, как у большинства европейских государств, разгромленных Францией. Именно против таких сил Наполеон Бонапарт добивался убедительных побед одним решающим ударом. Он уверовал в собственную стратегию, став в известной степени догматиком. Разгром неприятельской армии у него до 1812 года всегда заканчивался выгодным миром, в котором Париж диктовал условия.
С Россией у императора французов Наполеона I этого не вышло. Да и не могло выйти, чему в отечественной истории примеров вполне достаточно.
После битвы при Москве-реке великий завоеватель XIX столетия был вынужден признать, что из пятидесяти данных им сражений под Бородино его войска проявили наибольшую доблесть и добились наименьшего успеха. Русские же, по словам Наполеона, стяжали право быть непобедимыми. Эти слова были сказаны им на острове Святой Елены, затерянном на просторах Южной Атлантики, где он находился в почетной ссылке как побежденный и отрекшийся от престола император побежденной Франции.
В моральном плане русская армия на Бородинском поле выиграла несравненно больше, чем французская. Боевой дух воинства России поднялся, его не устрашили огромные потери, окрепла вера в собственных силах и вера в победу над врагом, в его изгнание из пределов Отечества.
Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой считал Бородинское сражение огромной нравственной победой русских. Эта мысль проходит через весь его роман «Война и мир».
Этой мыслью полнятся многие воспоминания участников Бородинского сражения – как французов и их союзников, так и русских. Очевидцы великой битвы на полях России, будучи в большинстве своем в небольших званиях, не могли достаточно профессионально оценить военное искусство сторон. Но моральную сторону происшедшего они описывали предельно точно.
Характерны, к примеру, мемуары полкового командира герцога Фецензака, писавшего, что после сражения он не нашел прежней веселости в своих солдатах. Даже офицеры ходили «словно опущенные в воду», лишь по долгу чести исполняя служебные обязанности. «Это уныние, – писал Фецензак, – естественное после поражения, было странно после победы, открывшей нам ворота Москвы».
Донесение о Бородинском сражении за подписью князя Голенищева-Кутузова пришло в Санкт-Петербург 30 августа, в день Святого Александра Невского. Оно застало всероссийского императора Александра I, его семью и ближайшее окружение в Александро-Невской лавре за обедней. Сразу же было совершено благодарственное молебствование, и радостная весть быстро облетела всю столицу.
Высочайшие награды полководцу не заставили себя ждать. Государь-самодержец произвел светлейшего князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова в генерал-фельдмаршалы и пожаловал ему 100 тысяч рублей, а его жене – великой княгине Екатерине Ильиничне – придворный чин статс-дамы. В высочайшем рескрипте говорилось:
«Князь Михайло Ларионович!
Знаменитый ваш подвиг в отражении главных сил неприятельских, дерзнувших приблизиться к древней нашей столице, обратил на сии новые заслуги ваши мое и всего Отечества внимание.
Совершите начатое толь благоуспешно вами дело, пользуясь приобретенным преимуществом, и не давая неприятелю оправляться. Рука Господня да будет над вами и над храбрым нашим воинством, от которого Россия ожидает славы своей, а вся Европа своего спокойствия.
В вознаграждение достоинств и трудов ваших, возлагаем мы на вас сан генерал-фельдмаршала, жалуем вам единовременно сто тысяч рублей и повелеваем супруге вашей княгине быть двора нашего статс-дамою.
Всем бывшим в сем сражении нижним чинам жалуем по пяти рублей на человека. Мы ожидаем от вас особого донесения о сподвизавшихся с вами главных начальниках; а вслед за оным и обо всех прочих чинах, дабы по представлению вашему сделать им достойную награду. Пребываем вам благосклонны
Александр
Санкт-Петербург».
