Вместе с тем маршалу Даву императором было приказано передвинуться к Орше, чтобы и там перекрыть пути к Смоленску для багратионовской армии. Реальные шансы отрезать ее от древней крепости русских на Днепре у Великой армии еще оставались, если, разумеется, не брать в расчет противника.
Понимал ли в те дни император французов, что его стратегический план Русского похода уже рухнул в историю? Что ему не удалось не только разбить русские армии, но даже навязать противнику генеральную баталию? И что война опасно затягивается, прежде всего, для него самого, великого Наполеона? Полковник французской армии Жолли, автор нескольких мемуарных работ, так описывает первый день пребывания своего императора в городе Витебске:
«Войдя в приготовленный для него кабинет, он отцепил шпагу и бросил ее на стол. Затем обратился к вошедшему Мюрату со словами:
– Мюрат, первая кампания в России окончена! Воздвигнем здесь наши орлы. Я хочу собраться с мыслями и сообразить дальнейший план действий. Две большие реки определяют нашу позицию, образуем из войска каре так, чтобы пушки находились во флангах и внутри, а огонь скрещивался отовсюду. В 1813 году нас увидят в Москве, а в 1814 году – в Петербурге. Война с Россией – трехлетняя война».
Но Наполеон Бонапарт не был тем действительно великим полководцем-завоевателем, который останавливается в реализации поставленных целей на полпути. Уже через две недели он со всей решительностью с боями повел общеевропейскую Великую армию через Смоленск на желанную Москву. Тот же полковник Жолли писал о своем кумире:
«Демон войны не замедлил снова забрать его в свою власть. Через две недели все эти проекты исчезли, и, как отдохнувший усталый атлет, Наполеон продолжал свой путь».
…2‑я Западная армия продолжала оставаться в опасном положении. Багратион решил после переправы у Нового Быхова через Днепр идти к Смоленску через Пропойск, Чериков, Кричев и Мстиславль. К месту речной переправы заранее отправляются обозы. Затем туда же направляется 8‑й армейский корпус. Корпус Раевского вместе с гренадерской дивизией Воронцова продолжает оставаться у Дашковки заслоном против войск маршала Даву.
Атаману Платову отдается приказ вместе с 15 полками иррегулярной конницы, Изюмским гусарским и одним егерским полком идти на соединение с 1‑й Западной армией. Платов, перейдя Днепр и посадив егерей на сменные обывательские подводы, совершил марш-бросок вдоль берега реки, пройдя за день 30 верст.
Движение казачьей конницы не осталось незамеченным французами. Маршал Даву, имея перед собой дивизии Раевского и русских гренадер, решил, что платовский летучий корпус будет угрожать его правому флангу. На Салтановскую позицию стягиваются войска 1‑го корпуса Великой армии. 14 июля он был сосредоточен у Могилева, куда шел 5‑й Польский корпус Понятовского. 7‑й Вестфальский корпус приближался к Орше.
Однако временная постановка французских войск на квартиры по линии Днепра для отдыха давала Багратиону и Платову возможность, по сути дела, беспрепятственно соединиться с 1‑й Западной армией. Важно было не упустить такой «подарок» от императора французов.
Перед тем, как прийти к Барклаю де Толли, атаман М.И. Платов вознамерился еще раз напомнить неприятелю о лихости казачьей конницы. Разведав, что города Шклов, Копысь и Орша пока заняты небольшими французскими отрядами, он решил совершить на них набеги в один день. К Шклову был направлен полковник Мельников с 500 казаками, к Копысу – генерал-майор Денисов – с двумя полками, к Орше – подполковник Чуйкевич.
Все три набега увенчались успехом. Занимавшие города французы были всюду сбиты. Особенно удачен оказался рейд на Шклов, где казаки взяли в плен 6 офицеров и 72 конных егеря. Только после этого атаман Платов пошел на соединение с 1‑й Западной армией, связь с которой установилась 17 июля у Любановичей.
Перед этим, вечером 15‑го числа Барклай де Толли получил долгожданное известие о том, что Багратион идет к Смоленску. Тот, оказавшись на левобережье Днепра и не видя преследователей, мог считать движение своей армии, начавшееся с гродненского маневра, успешной. Теперь князь П.И. Багратион мог написать А.П. Ермолову такие слова, которые стали достоянием отечественной истории и делавшие честь полководцу:
«Насилу выпутался из аду. Дураки меня выпустили…»
Отступление от западных границ России вызывало откровенное недовольство русской армии и открытое возмущение российской общественности. Неудачи обычно связывались с именем оставившего для участия в войне пост военного министра М.Б. Барклая де Толли. Но тот настойчиво придерживался стратегии отступления во имя сохранения военной силы.
Полководец противопоставил наполеоновской стратегии на сокрушение противника трех своих исторических союзников – время, расстояние и медленный отход в глубь страны. Главнокомандующий 1‑й, главной Западной армии избежал генерального сражения, заставив императора французов удлинить коммуникационные линии, что вело к непредвиденным потерям в силе Великой армии: коммуникации требовалось кем-то охранять.
