Я дрожал от ужаса при виде этого зрелища, которое никогда не исчезнет из моей памяти. Задыхаясь от дыма и жары, потрясенные этой страшной картиной, мы поспешили выбраться за город. Казалось, я оставил за собой ад».
Смоленск был разрушен артиллерийской бомбардировкой и во многих частях выгорел. Пожары продолжались всю ночь. Из 2250 домов в немалом городе уцелело только около 350.
Однако русские войска еще не оставили весь город. На противоположном берегу Днепра, в Санкт-Петербургском предместье укрепилась в тет-де-поне егерская бригада полковника Я.А. Потемкина из двух полков. Маршал Ней атаковал их силами пехоты из Вюртемберга и португальцев. Егерей вытеснили из укрепления. Тогда Барклай де Толли послал на помощь два егерских полка, а Ней, со своей стороны, двинул 4 вюртембергских батальона.
Русские выбили неприятеля из Санкт-Петербургского предместья. Для обороны его главнокомандующий 1‑й Западной армии выделил арьергард под командованием генерал-адъютанта Ф.К. Корфа в составе 7 егерских полков, 16 эскадронов гусар, казаков при 24 орудиях. До глубокой ночи 6 августа стороны вели ожесточенную перестрелку. Ночью арьергард беспрепятственно отступил из разрушенного пушечным огнем предместья.
За два дня Смоленского сражения русские потеряли 11 620 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Среди убитых оказалось два генерал-майора. Потери Великой армии составили: по русским источникам – около 14 тысяч человек, по французским источникам – 6 тысяч человек. Среди убитых оказался один польский генерал.
В одном из писем, отправленных после взятия Смоленска в далекий Париж, император Наполеон I писал своему министру герцогу Бассано:
«Жара – крайняя, много пыли, и нас это несколько утомляет. У нас тут была вся неприятельская армия; она имела приказ дать тут сражение и не посмела. Мы взяли Смоленск открытой силой. Это очень большой город, с солидными стенами и фортификациями. Мы перебили от 3 до 4 тысяч человек у неприятеля, раненых у него втрое больше, мы нашли тут много пушек; несколько дивизионных генералов убито, как говорят.
Русская армия уходит, очень недовольная и обескураженная, по направлению к Москве…»
В кровопролитном Смоленском сражении полководцу в императорской тоге Наполеону Бонапарту вновь не удалось навязать противнику генерального сражения. Объединенные русские армии теперь отступали по Московской дороге, уходя все дальше в глубь России, словно заманивая за собой Великую армию.
Соединение у Смоленска двух главных русских действующих армий сразу меняло ход войны. Это понимал и генералитет сражающихся сторон, и простые нижние чины, рядовые труженики полей брани. Как восприняли это событие в рядах русской армии? Лучше всего об этом может сказать «Солдатская песня», сочиненная и петая во время соединения войск у города Смоленска в июле 1812 года:
…Наполеон в Смоленске окончательно понял, что Русский поход должен победно закончиться для него в Первопрестольной столице Российской империи. Но самым главным для него было нагнать отступающую теперь единую русскую армии, которая опять оторвалась от преследователей.
Из Смоленска Великая армия шла на восток уже по Москвской дороге. Император французов вновь вел за собой главные свои силы: гвардию, 1, 3, 4, 5 и 8‑й армейские корпуса, все четыре резервных кавалерийских корпуса. В Смоленске оставлялась из этих сил одна дивизия пехоты Молодой гвардии генерала Делаборда. Всего в строю насчитывалось 160 тысяч человек, из которых более 31 тысячи составляла кавалерия.
