– Благоприятствование фондовому пузырю вследствие длившейся в течение длительного времени слишком легкой денежной политики с низкими процентными ставками.
– Недостаточные кредитные стандарты относительно личной платежеспособности и достаточности собственного капитала.
– Отделение решения о выдаче от несения риска в кредитном соглашении.
– Передача рисков путем секьюритизации, а из-за этого незаинтересованность в качестве кредитного соглашения.
– Неоправданное доверие к стабильности математической модели риска
– Ложное стимулирование с помощью высоких комиссионных при структурировании и продаже синтетических ценных бумаг, в то время как риски передавались дальше.
– Недостаточность собственного капитала, слишком высокий леверидж[1] (действие рычага) на всех уровнях.
– Объективная непрозрачность продуктов.
– Отсутствие или недостаточность регулирования.
– Стадный инстинкт, профессиональная слепота у важных субъектов принятия решений.
– Краткосрочное мышление, забывчивость.
На вопрос, почему большинство из его коллег-экономистов не увидели приближение кризиса, Роберт Шиллер ответил: «Они верили совсем в другое. Большинство специалистов в области макроэкономики и финансового рынка были, к примеру, в твердом убеждении, что финансовые рынки эффективны и что мы должны признавать рыночные цены как коллективную мудрость людей, которая превышает индивидуальные знания каждого в отдельности. Было бы смешно ставить под сомнение рынок, думали они. Это было самой большой ошибкой в истории экономической мысли». Даже если рынки на длительную перспективу эффективны, то в краткосрочной перспективе совсем не обязательно они будут таковыми. В списке ключевых слов обычного учебника по макроэкономике слово «пузырь» даже не встречалось. Шиллер считает это странным, так как на финансовых рынках «постоянно случаются превышения»14.
Казалось, что с крахом банка Lehman Brothers в сентябре 2008-го мир погружается в бездну нового мирового экономического кризиса. Спасение из пропасти хотя и было успешным, но оказалось очень дорогим. Оно стоило доверия к экономической системе, роста экономики и рабочих мест, а в связи с затратами на спасение банков пробило новые большие дыры в государственных бюджетах.
В 2008–2009 годах в промышленно развитых странах реальный ВВП на душу населения снизился на 5 %. Сильно выросла безработица. В 2007 году в развитых странах она составляла в среднем 5,5 %, к 2010-му выросла до максимума 8,3 %, а в 2011-м все еще оставалась равной 7,9 %15.
Сумма всех финансовых издержек – потери доходов программы по экономической активности, безработица, спасение банков – выразилась вскоре в стремительном повышении государственной задолженности16:
– В США дефицит государственного финансирования вырос с 2,7 % ВВП в 2007 году до 9,6 % в 2011 году. Уровень задолженности поднялся с 62,3 % в 2007 году до 100,0 % в 2011 году. В абсолютных цифрах это соответствовало приросту примерно в 5700 млрд долларов. Эта цифра примерно отражала прямую и косвенную стоимость кризиса для Соединенных Штатов.
– В зоне евро дефицит государственного финансирования вырос с 0,7 % ВВП в 2007 году до 4,1 % в 2011 году. Уровень задолженности поднялся с 66,4 % в 2007 году до 88,6 % в 2011 году. В абсолютном выражении это соответствовало приросту задолженности государств зоны евро примерно в 2100 млрд €. Однако нельзя отделять друг от друга последствия мирового финансового кризиса и начавшийся два года спустя кризис евро.
– Так же сильно, как и США, была задета Великобритания. Здесь дефицит государственного финансирования вырос с 2,7 % ВВП в 2007 году до 8,5 % в 2011 году. Уровень задолженности поднялся с 43,9 % до 80,8 % ВВП. Этот прирост за короткое время уничтожил все, что еще оставалось от солидной финансовой политики девяностых годов.
Захватывающей с точки зрения социальной психологии является последовавшая коллективная неспособность предвидеть риск, момент и масштабы самого крупного финансового кризиса со времени мирового финансового кризиса первой трети XX века.
Насим Талеб выпустил в 2008 году книгу «Черный лебедь»17. Она повествует о силе невероятных событий. Их наступление вновь и вновь делает беспредметными кажущиеся надежными основы расчета статистических вероятностей, и именно в то время, когда от этого многое зависит. Таким событием для Насима Талеба был теракт 11 сентября. Из актуальных примеров в качестве «убийцы прогноза» можно было бы назвать последствия крупной аварии на ядерном реакторе в Фукусиме.
