Когда кризис уже давно стал реальностью, ощутилось заметное групповое давление, которому подверглись экономисты при оценке его тяжести. Для Германии это проявилось удивительным образом, если сравнивать, как развивались прогнозы для кризисного года во временно́м сравнении. Таблица 6.1 показывает это на примере прогноза роста немецкой экономики на 2009 год.
Все прогнозисты на национальном или международном уровне всегда были одного мнения относительно роста немецкой экономики на 2009 год в каждый указанный период времени: все вместе они оценивали весной 2008 г. рост в следующем году на 1 до 1,5 %, и год спустя от –5,5 до –6 %. Это подтверждает оценку Роберта Шиллера, что эксперты не очень охотно расходятся во мнениях. В случае сомнения они скорее предпочитают заблуждаться совместно с коллегами, чем идти на риск неправильного прогноза.
Большой экономический кризис 1929 года был спровоцирован комбинацией пузырей вздутия цен на фондовом рынке, скандалами с кредитами и сверхзадолженностью (когда пузыри лопнули). Он обострился и затянулся потому, что неправильно реагировала денежная политика.
В качестве реакции на кризис в США в 1933 году ввели законом Гласса-Стигалла разделение банковской системы, по которому операции с вкладами и кредитами были строго отделены от операций с ценными бумагами. Эта система просуществовала в США в принципе до начала девяностых годов, затем в девяностые годы она стала постепенно слабеть и, наконец, была полностью отменена. Как показал мировой финансовый кризис 2007 года, широкая отмена мер по регулированию была ошибкой.
Ошибкой было также предполагать, что финансовая система имманентно достаточно стабильна. Этим недооценивались риски все более широкой отмены мер по регулированию, растущей во всем мире глобализации и все более изощренной финансовой математики, возможности которой с электронной обработкой данных постоянно росли.
Во всяком случае, политика в области антикризисных мер с осени 2008 года реагировала правильно тем, что
– денежная политика строилась очень экспансивно,
– банки были рекапитализированы за счет государственного капитала,
– государственные бюджеты, даже ценой повышающихся дефицитов, использовались для поддержания конъюнктуры.
Но тем не менее последствия кризиса не были полностью преодолены, и также не были интеллектуально во всех отношениях обобщены его уроки. Особенно плохой привкус оставляет вывод, что современные крупные банки (и также государственные бюджеты) могли быть «too big to fail» («слишком большими, чтобы обанкротиться»). В итоге система должна быть построена так, чтобы деятели, принимающие неправильные решения, также были бы наказаны рынком. Сам кризис, в особенности то обстоятельство, что расходы на спасение банков были отнесены на счет государственных бюджетов, и тем самым на общество, в очередной раз циклически усилил постоянно подстерегающую проблему легитимации для капиталистической рыночной экономики, как это всегда происходит после больших экономических кризисов. Исходящее из США движение Occupy является сигналом этого так же, как и системная дискуссия – вызванная статьей Франка Ширмахера в газете «Франкфуртер альгемайне цайтунг», ведущаяся с августа 2011 года23. Было бы неправильно, если бы в результате кризиса излишнее доверие к рынку сменилось бы излишним доверием к государству. Отмар Иссинг справедливо считает: «Утверждается, что банк, значимый для системы, берет государство, а значит, в конечном итоге налогоплательщиков, чуть ли не в заложники. Таким образом, фундамент свободных рынков начинает раскачиваться. Рыночная экономика строится на принципе, что участники могут свободно развиваться в рамках законных регулирующих механизмов»24.
Всегда, когда «рынки не справляются» и наступает кризисное развитие, существует по сути проблема неправильного регулирования и либо ошибочное, либо неправильное осуществление существующих правил. «Рынок» как таковой вообще мыслим только как набор правил, в рамках которых участники предлагают или покупают товары и услуги. Это касается в равной степени торговцев овощами на еженедельном базаре и глобальной торговли электронными дериватами. Участники рынка, будь то покупатели или продавцы, пытаются покупкой или продажей товаров и услуг приумножить свою выгоду. Регулирование рынка законами, распоряжениями или обязательными соглашениями между участниками должно препятствовать спекуляциям, исключать угрозы и гарантировать интересы общественности. Поэтому на еженедельном базаре имеется контроль пищевых продуктов со стороны муниципалитета, на рынке лекарственных средств контроль со стороны центральных учреждений, выдающих лицензии, и ограничения торговли лекарствами, продающимися только по рецепту. Для банков существует контроль за банковской деятельностью и за ценными бумагами.
