Если что-то идет не так, то определенно неправильно сработал не «рынок», а регулирование. Или же участники рынка не учитывали существующие предписания, но тогда не сработали органы надзора. Сутью любого отказа рыночного механизма всегда является сбой государственного механизма и, таким образом, сбой политики. Поэтому с точки зрения разумного подхода неверно противопоставлять «рынок» и «государство», так как государственное регулирование (или обязательные к исполнению и в случае необходимости осуществленные государством правила рыночных партнеров) всегда устанавливает рамки, внутри которых происходит рыночный обмен.
Рынки постоянно меняются в связи с техническим прогрессом, глобализацией и человеческим духом изобретательства. Поэтому рыночное регулирование представляет собой открытый процесс, который никогда не заканчивается и почти неизбежно идет вслед за фактическим развитием. К тому же в любое регулирование вливаются общественные преференции, которые с течением времени изменяются. Закрытие магазинов, отдых в выходные дни, защита подростков и охрана здоровья – это только примеры из повседневной жизни.
Конечно, формулирование регулирования и осуществление надзора происходят не в независимой от интересов сфере, а в конкретном процессе принятия решений государством и обществом. Заинтересованные лица принимают участие и часто имеют бо́льшее влияние, чем это идет на пользу делу. Но эта проблематика неподъемная, в условиях диктатуры она еще сложнее, чем в условиях демократии. Если регулирование окажется неправильным, а надзор неудовлетворительным, то возможно причиной этого является слишком большое влияние заинтересованных лиц. И тем не менее это остается государственным сбоем.
То, что на регулирование рынка слишком большое влияние оказывают заинтересованные лица, к сожалению, скорее правило, чем исключение. Это касается уступок таксистам в Афинах сегодня точно так же, как касалось прежде европейского аграрного рынка. И, конечно, во всем мире это относится к регулированию банков и рынков капитала. Однако на самых сложных рынках все еще существует проблема понимания, так что не все, что идет не так, можно объяснить плохим влиянием заинтересованных лиц.
Именно к сложным рынкам относится: каждый набор мер по регулированию является временным, противоречивым и несовершенным. Но верно также и то: меры по регулированию должны быть достаточно прозрачными, просматриваемыми и даже простыми, для того чтобы они выполняли свою функцию, состоящую в эффективной защите общества.
Далее важно: регулирование целесообразно начинать на уровне релевантных рынков, и поэтому на глобализованных рынках регулирование банков и финансовых рынков должно быть также глобальным, насколько это можно. Но это не должно происходить любой ценой: хорошее регулирование на национальном и региональном уровне всегда лучше, чем плохое регулирование в мировом масштабе.
С этими замечаниями и ограничениями, с моей точки зрения, из опыта мирового финансового кризиса необходимо сделать следующие выводы для банковского регулирования. Конечно, это не полный перечень, с моей точки зрения, он содержит особенно важные пункты:
Общественное узаконение прибыли заключается в риске убытков, когда что-то идет не так. Разумеется, это должно касаться также и банков или – точнее – их владельцев. Самый проблематичный аспект прошлого кризиса заключался в том, что этот принцип казался отмененным (и частично он действительно был отменен).
Мы должны в принципе делать различие между существованием банка и капиталом его акционеров. Если банк может быть спасен только за счет государственной помощи, то на будущее должно быть ясно, что вначале должен использоваться капитал акционеров. Государство также в принципе должно предоставлять свою помощь не в форме ссуд и гарантий, заменяющих собственный капитал, а в качестве взноса в основной капитал. Там, где на основе изменившегося из-за этого соотношения сил возможен сквиз-аут – принудительный выкуп акций акционеров, он должен быть проведен. Если банк постоянно будет представлять положительное сальдо, то он может быть передан в частную собственность, а последующая выручка достанется государству.
Важным является сигнал и обстоятельства дела: ни один акционер банка никогда не может исходить из того, что средства налогоплательщиков могут использоваться для того, чтобы защитить его вложения от убытков! А перед использованием первого евро налогоплательщика его акция должна обесцениться. Если это станет общей и достоверно переданной нормой для будущих спасений банков, то такое действие будет сдерживать рискованные действия и предотвратит тенденцию к moral hazard – моральным рискам.
