Ex ungue leonem полностью

Подросток, задержанный вместе с коммунарами, признает свою причастность к ним и готов умереть вместе с ними. Однако, когда до него доходит очередь, он просит отпустить его домой к матери, чтобы отнести ей часы. Солдаты отпускают его, говоря со смехом, что он струсил. Посреди общего хохота мальчик возвращается и становится к стенке.

сначала мальчик просто выражает желание умереть вместе с коммунарами (X), затем вдобавок к этому он перед лицом смерти думает не о себе, а о другом человеке (X!) и наконец непосредственно становится под пули (X!!).

среднее звено (X!) предстает как поведение, противоположное героизму, – трусость, попытка сбежать (АнтиХ), т. е. СОВМвид Х-а с АнтиХ-ом реализуется как ‘уход с места расстрела с целью помочь другому человеку истолковывается как трусливое покидание гибнущих товарищей’.

мальчик желает быть с этими взрослыми (X); затем вдобавок к этому он совершает поступок, обратный по отношению к родительской опеке, а именно сам делает некоторый покровительственный жест по отношению к родителям (X!); наконец он решительно присоединяется к взрослым вне дома (X!!).

среднее звено (X!) предстает и здесь как противоположное действительности – как стремление уйти от посторонних взрослых под родительскую опеку (АнтиХ). СОВМЕЩЕНИЕ видимости (АнтиХ-а) с действительностью (Х-ом) реализуется как ‘переключение внимания со взрослых вне дома на родителей истолковывается как отказ от подражания этим взрослым и тяготение к родительской опеке’.

переключая свое внимание со взрослых товарищей вне дома на покровительство родителям, мальчик удаляется с места расстрела, что истолковывается как оставление гибнущих и бегство под крылышко к родителям132.