В полутьме лицо Альваро практически нечитаемо — мне остаётся только ровная интонация и непрекращающийся пристальный взор.
— Почти.
— А что за материк имел в виду Монтера? — несмотря на лаконичные ответы, я впервые ощущаю, что Альваро больше не будет увиливать.
— Попробуй угадать.
Подумав совсем немного, говорю:
— Африку?
— Верно, — его губы трогает улыбка, или же мне это только кажется…
— Я сегодня… — сиплым голосом несмело продолжаю, сложив руки на груди и вцепившись пальцами в плечи. — Увидела новость о новом принятом законопроекте. Так понимаю, он повлиял на твою деятельность?
— Чувствую себя как на допросе у адвоката.
Теперь явственно слышу усмешку.
— Адвокаты не допрашивают, — с лёгкостью парирую я, поеживаясь от всё так же не сводимой с меня бездны с отблеском от торшера в зрачках. — Так, да или нет?
— Какая навязчивая строгость… — ласковый шёпот Альваро тут же пускает ток по телу, и я понимаю, что не могу усидеть на месте, не ёрзая. — Да, повлиял.
Поднявшись с места и стараясь, чтобы это не выглядело слишком резко и трусливо, я делаю шаг к окну, не переставая спрашивать:
— Сильно?
— Прилично.
Альваро встаёт следом, но не подходит ко мне, хотя этого уже достаточно, чтобы дыхание напрочь сбилось. Но я должна сложить пазл до конца, должна! Так много зацепок, так много крючков — он не сможет сегодня уйти от ответов, как и…
— С этим тебе пытался помочь мой отец? — озарившая кружащуюся, и уже не от алкоголя или похмелья, голову мысль поражает меня, и, расцепив скрещенные руки, я слабовольно их опускаю. — Ты пытался лоббировать свои интересы через него и не дать принять этот законопроект?
— Верно, Джейн… — плавный шаг ко мне, ещё один, а мои ноги будто приросли к полу. — Теперь ты понимаешь, почему и я должен выяснить причину смерти Эдварда? Ты ведь слышала Леандро и можешь сопоставить, почему я подозреваю его.
— И мой отец взамен попросил у тебя помощи…
Альваро медленно обходит меня по кругу, напоминая дрессированного хищника, ожидающего команду напасть. Я чувствую его взгляд на каждом дюйме своего неслушающегося тела.
— Я был, пожалуй, единственным в его окружении, кто мог за пару часов дать крупную сумму наличными.
Его ладонь проводит по пояснице и тут же исчезает — я окончательно этим выбита из колеи.
— Но ведь… — еле внятно говорю я, прикрывая веки. — Это была услуга за услугу, почему же я тогда отрабатываю этот долг?
— Ну так и нужные мне пункты в законопроекте не были приняты — Эдвард не успел. Всё честно.
Всё ещё не открываю глаза, когда Альваро, так же кружась вокруг меня, касается пряди волос, лежащей на ключице, и убирает её назад к остальным.
— Не совсем…
— Теперь ты, — он на миг склоняется к моему уху, обжигая шёпотом. — Поподробнее о его потенциальном отравлении, будь так любезна…
Если бы я только могла связать два слова, а не незаметно прижимать бёдра друг к другу, пытаясь обмануть тело, что мне неприятен тянущий дискомфорт и увлажнившаяся ткань белья… Это ведь не так. Опустив глаза в пол и выдержав паузу, я чудом умудряюсь в двух предложениях пролепетать суть запрашиваемого. И даже снова не выдаю Кейт и Дика.
— Это важная информация, и зря ты её утаивала, — дослушав, Альваро вдруг берёт мои руки, укладывает их на свои плечи, а сам сжимает мне талию — танец продолжается уже вдвоём, единым шагом назад, к кровати.
— Могу сказать тебе то же самое… — прячу лицо в раскрытом воротнике его рубашки, желая коснуться губами виднеющейся, так завлекающе пахнущей кожи и поросли тёмных, наверняка мягких волос.
Я предоставляю Альваро всё: инициативу, согласие,
— То есть, узнав о таком варианте сотрудничества с твоим отцом раньше, ты бы прибежала ко мне охотнее?
Обострившиеся чувства долбят по каждой клетке, когда слух улавливает растянувшийся звук вжика опускаемой молнии на моём платье. Ненависть к Рамиресу была бы сейчас так кстати, так спасительна, так нужна, но её нет, словно никогда и не было, — лишь только незыблемая правильность происходящего…
— Ты сам пришёл за мной… — я вскидываю, наконец, лицо, тут же встречаясь с таким сносящим пламенем в карих глазах, что не могу больше вымолвить ни слова.
— Думаю, не в последний раз, — снова эта чёртова двусмысленность…
Игривые блики противостояния мрака и освещения комнаты отражаются на наших лицах, между которыми — ничтожно малое расстояние. Расстояние, которое в какой-то момент почему-то стало нормой для нас обоих.
Расправившись и с застёжкой платья, Альваро вскидывает одну ладонь и кончиками пальцев проводит по коже, от моего оголённого плеча вниз. По всей длине безвольно висящей вдоль тела руки, и на протяжении этого пути под ними тут же вспыхивают и гаснут неконтролируемые мурашки.