Да в чём дело? Каждая минута на счету, а он решил поиграть в негодующего начальника…
— Хорошо, — Смит кивает и мне, и ему, спешным шагом начиная обходить стол.
Как только за ним закрывается дверь, я, закатив глаза, скрещиваю руки на груди под изучающий взгляд Альваро, расслаблено откинувшегося назад в своём кресле.
— Позволь поинтересоваться, что ты задумала?
Не собираюсь рассказывать ему всё в деталях — сначала сделаю. Сам ведь оформил на меня доверенность, развязав руки.
— Нечто… Не очень законное, — уклончиво отвечаю я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Чудесно, — скептически молвит Альваро. — И вмешиваешь в это моего помощника?
— Тебя вмешать не могу: ты заинтересованное лицо, чьё присутствие там, куда я поеду, нежелательно, — тараторю, мечтая уже выбраться из его кабинета и достичь пункта назначения. — Рассказывать не стану…
— Веришь в сглаз?
Он иронично усмехается, поднимаясь с места.
— Не всегда, но планы рушатся, стоит о них заикнуться. А мне сейчас как никогда нужен попутный ветер в паруса, — залезаю в этот момент в смартфон, чтобы посмотреть точный адрес «Карло Груп», одновременно делая шаг навстречу Альваро. — О, кстати. Пока не забыла…
Он в пару вальяжных шагов оказывается напротив меня, всё так же не сводя острого взгляда из-под полуопущенных век. Тактично не подсматривает в экран, но и я уже убираю телефон обратно в карман юбки, поднимая глаза. Собравшись с духом, восклицаю:
— Какую сумму тебе будет не жаль отдать за сотрудничество кому-либо?
— Джейн… Ты уже не интригуешь, а слегка пугаешь… — в голосе Альваро появляется удивление, и я невольно усмехаюсь услышанному.
— Просто назови сумму, прошу, — миролюбиво повторяю я, бросив мимолётный взгляд на слишком приметное панно из стекла. — Иначе я назначу её сама…
— О. Значит, не Монтера собирается развалить мой бизнес, а твоё расточительство?..
В этот момент Альваро сокращает расстояние окончательно и неспешно обнимает меня, прижавшись ровной ухоженной щетиной к моей щеке. Обвиваю его тело в ответ, юрко залезая под пиджак, и снова чувствую, помимо восстающего из недр желания, незыблемую безопасность.
— Обещаю не залезать за миллиард, если не озвучишь свою, — шепчу я, прикрывая веки, когда он раскрытыми губами проводит по шее.
— Издеваешься, да?
Едва слышно смеётся в мою кожу и цепляет её зубами, вынуждая судорожному вздоху сорваться.
— Просто сумму, Альваро. Назови сумму. Сколько…
— Это ведь пальцем в небо, Джейн. Я даже понятия не имею, о чём ты сейчас…
Его ладони сжимают талию, пока шея одаряется долгим поцелуем, и я тщетно пытаюсь не превратиться в желе и сохранять рабочий настрой.
— Тогда переформулирую: какую сумму ты готов отдать мне? Чтобы я распорядилась ею для «Сомбры»? — слова кое-как складываются в цельные вопросы сквозь сбивчивое дыхание.
Если он ещё раз так восхитительно сожмёт мои ягодицы, я сама сорву с него этот чёртов дорогущий костюм… Шиплю, когда Альваро кусает меня под ухом, тут же приложившись шершавыми губами.
— Для тебя моя щедрость ограничивается лишь моим капиталом, — наконец хрипло произносит он, отчего солнечное сплетение наполняется незримым теплом.
Он на миг отстраняется, заглядывая в мои затуманенные глаза.
— А для «Сомбры» я бы дал тебе… Вот же усложнила… — с досадой шепчет дальше, но в итоге отвечает: — Хорошо, пусть будет до трёхсот миллионов.
— Вот видишь, — чуть потянувшись, сама целую его в линию челюсти и мягко высвобождаюсь из объятия, лукаво улыбнувшись. — Ничего сложного…
Таких денег хватит с лихвой для осуществления задуманного, хотя я в любом случае предложу меньше. Всё тело покалывает, отказываясь уходить. Тянется к Альваро обратно, но я заставляю себя сделать шаг назад под его ласкающий взор.
— Не нравится мне всё это.
— И не должно. Просто доверься своему адвокату…
— Кстати, о планах, — он замечает, как неохотно мне даётся уход, и, вложив ладони в карманы брюк, приподнимает уголки губ. — Когда же мой адвокат собирается вписать в них меня?
— Сегодня вечером… — берусь за ручку двери, всё ещё глядя в ответ, и пытаюсь нормализовать ритм дыхания. — Но у меня есть условие.
Альваро слегка приподнимает брови, чуть наклонив голову, и ждёт. Глубоко вздохнув напоследок, ультимативно бросаю, скрывая ответную улыбку:
— Или тебе придётся снова морщиться от вина в моей квартире, или же ты меняешь номер в «Плазе» на другой.
Не знаю, что по-настоящему чувствовали японские лётчики перед каждым боевым вылетом во времена Второй Мировой, но если опираться на эпизодические воспоминания из лекций по истории в университете, каждый из них, садясь в истребитель, шёл на врага с полным осознанием того, что этот раз может быть последним. С глубочайшей преданностью своей стране. И фанатичной готовностью отдать свою жизнь во имя победы, во что бы то ни стало. Их боялись именно из-за этого. Человек страшен и безграничен в своей жестокости, если ему нечего терять.
