Пикар что-то шепчет себе под нос. Кажется, повторяет:
— …для чего мы вообще здесь сегодня собрались?..
И в этот момент на шее, там, где едва виднеется след поцелуя Альваро, вспыхивает невидимое пламя.
Толпа обступает нас уже на пороге. Отвожу глаза, слегка жмурясь от вспышек камер, в то время, как уши вовсе хочется зажать ладонями, настолько оглушителен гомон сыплющихся вопросов журналистов. Но Альваро почти сразу в успокаивающем жесте кладёт ладонь на область моих лопаток, чуть оглаживая, — достаточно для соблюдения приличий перед остальными, но слишком жаждуще для меня самой, — и тихо проговаривает что-то Энтони. Через мгновение тот выводит меня из кольца обступивших, и я ощущаю благодарность к Альваро, который берёт все вопросы на себя.
Где-то под рёбрами пульсирует нестерпимое желание остаться с ним вдвоём, наедине, вдали от всех: невольно вспоминаю Марбелью с её безмятежностью, парящей в каждом грамме воздуха. И дело даже не в том, что сам процесс и триумф возбудили меня не на шутку, — я хочу поговорить с Альваро, чтобы понять, что мы будем делать дальше, ведь Монтера теперь к давно выпущенным когтям добавит и клыки.
Выдохнуть удаётся только когда я и Энтони отходим подальше. Прислоняюсь к прохладной стене, устало наблюдая за этими писаками-коршунами, — из-за их наступления даже не успеваю как следует насладиться своей безоговорочной победой.
— Это было… Сильно, — взор Энтони направлен туда же, куда и мой, когда он говорит это.
— Спасибо, — искренне, хоть и вымученно, улыбаюсь я, перехватив портфель подмышкой, чтобы достать из сумки салфетки. — Я даже перестаралась, если честно…
Он понимающе усмехается, не сводя глаз с постепенно редеющих корреспондентов, среди которых мелькает край мантии уходящего судьи, и затем спрашивает:
— Ты не против, если я оставлю тебя и пойду, подгоню машину?
— Конечно, — с готовностью отмахиваюсь я и всё роюсь в сумке. — Думаю, Альваро сейчас закончит, и мы подойдём.
— Хорошо. Твою завести или, как всегда, сама?
— Как всегда, сама, — повторяю улыбку, вкладывая в неё тепло.
Украдкой поднимаю взгляд в спину постепенно отдаляющегося Энтони и вновь возвращаю внимание к копошению. Да где же эти чёртовы салфетки? Дойти до туалета и оторвать кусок бумажного полотенца как-то не улыбается, хотя духота коридора поистине невыноси…
— Стереть бы это самодовольное выражение с миленькой мордашки кислотой! — меня настолько неожиданно кто-то впечатывает в стену, вонзившись в плечи, что невольно охаю и роняю сумку с портфелем.
Тут же вскинув гневный взгляд, вижу перед собой Патрицию. Замешательство длится недолго — собираюсь ответно вцепиться в её одежду, чтобы оттолкнуть, но она приближает ко мне своё лицо, вновь встряхнув:
— Думаешь, что твой босс лучше моего? — кровавые губы почти касаются моих, обдавая мерзким шёпотом. — Леандро, по крайней мере, не взрывает заводы с сотнями невиновных…
Замираю античной статуей, пытаясь осознать услышанное. А она… Видит, как инициатива, качаясь на волне предъявленного, медленно отплывает к ней. Пикар даже немного ослабляет хватку, но это лишь отвлекающий маневр.
— Не финансирует теракты, не поставляет оружие для переворотов в африканских странах, — продолжает плести паутиную сеть шёпотом и сжимает пальцами моё лицо, пронзая обезумевшим взглядом, а я…
Чувствую себя так, словно пикирую вниз под бомбардировкой этих слов, —
— Не торгует людьми
Тонкие холодные пальцы перемещаются на мою шею. Резко сжимают сонные артерии, вынуждая ловить кислород, которого и так мало из-за сказанных ею ужасающих фраз. Но ровно в этот же миг я вижу сзади Пикар метнувшегося к нам Альваро — он буквально отдирает её от меня, как ободранную бездомную кошку от ценного ковра.
