Счета, платёжные поручения, договора с оффшорными банками. Выделяющиеся многоугольники стран: Намибия — Пуэрто-Рико — США, Конго — Американские Виргинские острова — США, Чад — Пуэрто-Рико — США… И миллиарды, миллиарды долларов. Где-то мелькают даже выводы капитала в Испанию. Господи… И кто-то теперь убедит меня в том, что это только от добычи грёбанных алмазов?
Трачу ещё полчаса на исследование других найденных документов и в конце медленно поднимаюсь с пола, чувствуя вновь подкативший ком к горлу и полное бессилие. Как в тумане, шатаясь, добираюсь до соседнего безлюдного юридического отдела. Косвенные подтверждения слов Пикар находятся и тут: доходы, полученные от добычи металлов и камней, отмываются и идут на обеспечение всего происходящего кошмара. Я просто сползаю по серой стене кабинета, остекленевшим взглядом уставившись на погружающийся в темень город за окном. Чувствую себя абсолютно так же: моя голова вот-вот скроется в обсидиановых водах уничтожающей правды, а я всё пытаюсь сделать последний глоток спасительного воздуха.
Обречённо прислонив затылок, вскидываю лицо к потолку и дышу через раз, не в состоянии собраться с мыслями… Так проходит, наверное, с десяток минут, прежде чем я кое-как встаю, не забыв обо всех уликах.
С омерзением прижав к себе документы, медленным шагом идущей на казнь двигаюсь к лифту. И следующим ярким кадром помню только дверь кабинета Альваро.
Тяжёлый дурман рассеивается, когда из неё, гремя тележкой с моющими средствами, выходит уборщик. Поразительная удача… Быстро взглянув на висящие камеры, понимаю, что вот он — момент, когда всё утеряно безвозвратно. Интересно, сколько минут понадобится охране, чтобы сразу рвануть сюда? Или же они сначала оповестят Альваро?
— Как хорошо, что вы ещё здесь, — натянуто улыбаюсь я чуть сгорбленному мужчине, с подозрением уставившемуся на меня. — Я — адвокат мистера Рамиреса, он ждёт меня внизу… Попросил забрать кое-какие документы. Придёте через полчаса закрыть кабинет?
— Как скажете, мэм, — пожимает он плечами, поправ униформу. — Я пока тогда приберусь в бухгалтерии.
— Чудесно, — торопливо шмыгаю внутрь, закрывая за ним дверь, и застываю в полумраке.
Всё тот же аскетизм. Всё тот же прозрачный стол с
Бросаю документы на стол и принимаюсь хаотично искать другие. Шея — мокрая от пота, несмотря на мерное веяние потолочного кондиционера. Нет, это бессмысленно… Альваро не стал бы хранить подобные бумаги вот так, на виду. Вцепившись пальцами в волосы, порчу причёску и застываю в раздумьях, обводя внимательным взглядом весь кабинет. И с прищуром, иначе смотрю на картину из кусочков стекла…
Крадучись, обхожу стол и направляюсь к стене, наблюдая, как постепенно загорающиеся огни вечернего Нью-Йорка бликуют на красных пятнах каждой прозрачной частицы. Тяну ладонь, ощупываю раму, и она действительно мягко отодвигается. Как в чёртовых фильмах, — только вот в этом хэппи-енд не предусмотрен всей съёмочной группой…
Ну конечно. Требуется код, которого не знаю.
И едва я отхожу на шаг назад, завороженно уставившись на сейф, как сзади раздаётся знакомый голос. С той лишь разницей, что обдаёт мою спину невероятным холодом вкупе с издевкой:
— Помочь открыть, миссис Ричардс?..
Всхлипнув, я разворачиваюсь к Альваро, отвечая взглядом, полным боли, — он должен это увидеть, должен почувствовать… Тени танцуют на его совершенно безразличном лице, на котором единственные живые точки — горящие яростью глаза. Я умудряюсь разглядеть ещё и то же, что в моём — муку, но она почти сразу исчезает с каждым хищническим шагом ко мне.
— Четыре, четыре… Три, девять… Семь, один, два.
Он вонзает в меня каждую цифру ядовитыми лезвиями. А я так и стою, не шелохнувшись, и выдаю себя дрожью в плечах.
Мы словно вновь впервые встретились. Полное грёбанное дежавю нашего знакомства на складе. И мы вроде бы даже теперь поменялись ролями, только вот почему же никак не отпускает чувство захлопнувшейся клетки с приманкой? Где приманка — именно я.
— Ну же… Набирай, Джейн.
Альваро останавливается, сохраняя приличное расстояние, и очень медленно прячет ладони в карманах идеально выглаженных брюк. Коротко осматривает лежащие на столе найденные в отделах документы, дёргает уголком губ.
— Это правда?.. — безжизненно спрашиваю я, зная, что поймёт, о чём речь.
Тишина обволакивает тьмой. Его направленного на меня отрешенного взгляда.
— Правда.
Мой короткий всхлип, и ладонь непроизвольно взлетает ко рту. Альваро же, вернув руку из кармана, разворачивает в одно движение гостевое кресло в мою сторону и с нарочитым умиротворением усаживается. Но я, сквозь предательски проступившие слёзы, вижу пульсирующую венку на его лбу — внутри ураган, который тщательно сдерживает.
