Теперь фразы Беккера тогда о «Сомбре» предстали передо мной совсем в ином свете…
[1] «Ситигруп» — наверняка вы слышали о таком банке как «Ситибанк». Вот он является флагманом в этой банковской группе. Сам «Ситигруп» входит в топ-5 крупнейших банков Америки.
[2] Сделки по слиянию и поглощению компаний. Очень распространённая история в Штатах.
Последующие дни пролетают яркой кометой, и я настолько погружаюсь в водоворот событий, что часто начинаю забывать об отдыхе. Полученную карту спрятала ещё в понедельник дома в шкаф и решила пока до победного пользоваться собственными сбережениями: у меня оставались премии с предыдущих выигранных дел и немного наличности из сейфа папы, которую я забрала, не дожидаясь вступления в силу завещания. Когда погиб Роджер, ошмётки совести всё-таки взыграли и не позволили получить положенную, как выгодоприобретателю, крупную страховую выплату, так что… Я и раньше рассчитывала в первую очередь на себя и свой доход, рассчитываю и сейчас. Возможно, всё закончится намного раньше, и мне не придётся влезать в траты по карте Рамиреса.
Только вот как закончится лично для меня — всё ещё огромный вопрос, качающийся над головой, словно маятник с наполированным остриём к затылку.
Но во всей этой сложившейся ситуации я умудряюсь находить хотя бы один плюс: мне попросту некогда теперь терзать саму себя болезненно вспыхивающим под рёбрами адским пламенем прошлого, скоропостижной смертью отца и удушающей депрессией, временно притупившейся таблетками и сменой декораций. Некогда.
Сейчас я явственно ощущаю многое и внутри похожа на своеобразный эквалайзер эмоций, где постоянно подскакивает что-то одно, но фоном есть самое главное — полное абстрагирование.
Можно сколько угодно ненавидеть или презирать Рамиреса; вставать в позу или, как он сам выразился: «показывать зубы», но признать стоит точно одно — из-за навалившейся работы, хитросплетённого клубка загадок, связанных с устранением отца и попыткой разузнать о «Сомбре» и её хозяине всё, я замечаю, что не мучаюсь кошмарами последние три дня. Алан и Роджер не приходят во снах, а моя глубочайшая апатия, затаившись, как волны в штиль, не накатывает снова.
К среде я терплю неудачу в поиске компрометирующей информации: ни один из моих контактов не сообщает никаких сенсаций или шокирующих деталей о корпорации Альваро. Я часто вспоминаю эту его заминку на слове, но никак не могу подобрать ключ к отгадке, что же он хотел сказать на самом деле. Может, это как-то помогло бы, хотя даже неосторожно обронённое
Сам Рамирес ведёт себя всё так же мнимо-учтиво и галантно, не упуская при этом возможности задеть меня в нечастых разговорах. Но и я больше не остаюсь в долгу и начинаю ощущать во всём этом едва заметный оттенок игры и привкус азарта: кажется, Альваро интересно уколоть меня фразой, чтобы услышать, как выстроится не менее острый ответ. За эту неделю мне удаётся наблюдать за ним в разных ситуациях: и на совещании, и на переговорах с представителями «Эксон Лоялти», которые, увы, завершились плачевно, и на трёхсторонней встрече с незнакомыми мне деловыми партнёрами. Я смотрю, изучаю, выискиваю какие-то новые для себя черты и проявления крайне специфичного характера, пока его прицельное внимание направлено не на мою персону. Оправдываю себя тем, что врага нужно знать лучше, чем себя, но в какой-то момент самым раздражающе-ужасным откровением становится то, что я… просто хочу продолжать это делать.
Когда Рамирес расслаблен, что обманчиво кажется вечно присущим ему состоянием, его веки всегда полуприкрыты, а в сети тонких морщин вокруг кроется одному ему известная над чем-то полуусмешка. В беседах с неугодными людьми засасывающая тьма взгляда исподлобья наточенным колом вонзается в жертву, будь то провинившийся подчинённый или слишком дерзкий бизнесмен. В такие минуты Рамирес кажется поистине непобедимым… Вкупе с каждым подобранным словом, без шанса на обход оппонентом, это выглядит как добивание лежачего на ринге.
По отношению ко мне во взгляде Альваро всё ещё есть ярко-неоновое алое предупреждение:
