Но через минуту-другую неспешно убирает свою ладонь с моей и отворачивается к окну. Его самообладание явно натренированнее моего, и именно сейчас до ноющего нутра хочется, чтобы он поведал о своих мыслях.
Касательно…
— Ты сегодня не в духе? — невпопад спрашиваю полностью охрипшим от нахлынувших эмоций голосом, чтобы хоть как-то завязать разговор, и уже без застенчивости разглядываю его.
— Дела идут не совсем так, как мне хотелось бы. Но всё поправимо.
Ответ следует почти сразу же, без тени обычной иронии и возвышения надо мной. Связаны ли как-то неизвестные мне проблемы с последствиями суда? Навряд ли, ведь, несмотря на бурную реакцию, Альваро остался доволен результатом. Может, причина в новом законопроекте?..
Автомобиль входит в крутой поворот, но настолько плавно, что мы этого не чувствуем, и сознание снова запечатывается от тяжёлых размышлений, настроенное лишь на наслаждение текущим моментом.
— Надеюсь, не складскими-фермерскими методами? — шутка выходит не такой удачной, потому что мой собеседник реагирует серьёзно и проницательно:
— После всего того, что ты увидела и отчасти испытала на себе, всё ещё надеешься на иное?
Его вопрос пригвождает, практически не оставляя сто́ящих вариантов для ответного хода, и поэтому я использую прямолинейность, только смягчая тон, чтобы не казаться притязательной:
— Лоск «Сомбры» порой перекрывает мои периодически зарождающиеся подозрения.
— Из-за которых ты продолжаешь копать под меня и компанию? — равнодушно глядя на проносящиеся за стеклом небоскрёбы, обыденно спрашивает Альваро.
— Нет, я…
Чёрт. В один долгий миг мне показалось, что всё сейчас — иное. И атмосфера, и взгляды, и, казалось бы, подтверждающие это касания. Сами мы…
Я опять ошиблась, дав Альваро новую возможность задеть меня?..
— Может, поговорим о чём-нибудь другом? — резко обрубаю я, тоже отворачиваясь к своему окну, и досадливо поджимаю губы, чувствуя затапливающее разочарование, хоть и без видимой на то причины.
— Как угодно, — впервые слышу столь примирительный тон.
Всё-таки это была не очередная словесная дуэль…
— Долго ли мы планируем быть на этом благотворительном вечере?
— Всё будет зависеть от того, как сложатся обстоятельства… — он больше не любуется городскими пейзажами, и краем глаза я замечаю то, как Альваро грациозным движением поправляет чёрную бабочку в воротнике.
— Я смогу уехать одна, если это будет слишком утомительно?
Решаю тоже повернуться обратно, задав этот вопрос. Альваро неторопливо вздыхает, спрятав обольстительно-дьявольскую улыбку, и окидывает меня тяжёлым сверлящим взглядом, в котором я отчётливо вижу вынесенный, одному ему известный приговор. Приговор, касающийся одного глупенького адвоката, угодившего в его цепкие сети…
— Полагаю, что не захочу отпустить тебя.
Шорох колёс, замедление скорости до нуля, и мы рядом с Централ-Парк. Хорошо, что он и Энтони выходят первыми — это даёт мне жалкие минуты, чтобы собрать себя, разорванную на частицы уничтожающе-прекрасной двусмысленностью его ответа, воедино.
Главный холл отеля «Плаза» ослепляет своим помпезным убранством. Переливающийся хрусталь люстр, устремляющиеся к потолку римские колонны из цветастого мрамора, раскидистые папоротники в горшках ма́стерской работы… От одного лишь взгляда на детали, пожалуй, самого дорогого отеля Нью-Йорка, в котором я доселе не бывала, захватывает дух. Я неосознанно сильнее сжимаю пальцами ткань на предплечье Альваро, которое он галантно подставил, как только я вышла из машины. Смит, сегодня в чёрном строгом костюме, идёт позади, держась на полагающемся расстоянии, и внимательно озирается по сторонам, словно выискивая кого-то.
Когда мы прогулочным шагом заходим в уже забитый гостями зал Палм-корт, Альваро слегка оборачивается к помощнику, не выпуская моей руки из своего согнутого локтя. Сквозь звон бокалов и посуды, смех и беседы приглашённых, а также расслабляющую музыку я слышу тихое:
— Отнеси папку в номер, Энтони. Спасибо.
— Сейчас, сеньор…
Смит растворяется в богато одетом и сверкающем драгоценностями контингенте гостей, и я недоумённо свожу брови, наклоняясь чуть ближе к Альваро:
— Номер?..
— Да, — с лёгкостью отвечает он, забирая у проходящего мимо вымуштрованного официанта стакан с виски и бокал шампанского. — Я здесь живу.
Услышанное удивляет меня, но прежде чем я стану пускаться в расспросы, поднимаю свободную ладонь, в которой сумочка, на протянутое игристое и говорю:
— Не очень люблю шампанское… Может, найдётся что-то другое?
Альваро молча кивает, оставляя бокал на ближайшем столике, и плавно ведёт меня к длинной барной стойке из орехового оттенка дерева, со снующим туда-сюда персоналом. Пока мы ловко лавируем среди меценатов, известных врачей, бизнесменов и светских львиц, часть из которых успевает поздороваться с моим спутником и почтительно кивнуть мне, а часть — снова одаривает его неприязненными взглядами, напоминая этим аналогичную ситуацию на выставке, я набираюсь решимости озвучить:
— Я предполагала, что у тебя есть дом где-нибудь в Нью-Йорке…
