— Вы знакомы? — с опаской осторожно спрашиваю я, немного подвигав кистью в захвате и добившись ослабления.
— Увы, — выцеживает сквозь зубы Альваро, и я начинаю переживать по-настоящему: уж слишком яро струится исходящая от него волнами ненависть к владельцу «Эрерры».
И в этот момент тот сам замечает нас, сначала коротко взглянув и отвернувшись, затем снова бросив неверящий сощуренный взор и убедившись в увиденном. Что-то шепнув своей спутнице, он оставляет тарелку с закусками, и они вальяжно начинают двигаться к нам. Тяжело сглотнув, я прячу лицо за бокалом и нервно отпиваю — чует моё сердце, ожидается не самая приятная беседа.
— Какие люди! — нарочито задорно восклицает хозяин «Эрерры Лимитед», осклабившись, пока спутница по-змеиному тоже улыбается мне. Ох и противная на первое впечатление особа… — Альваро…
Он изображает шутливый поклон, и в таких же карих, только светлее, чем у Рамиреса, глазах пляшут черти. Вдруг непроизвольно провожу про себя сравнение, что в то время, как Альваро больше похож на всегда сытую пантеру, которую непросто довести до ручки, незнакомец из «Эрерры» тянет на озлобленную гиену. Что выражением опасно-плутовских глаз, кажущихся пьяными, что оскалом, заменяющим ухмылку…
— Не стану лгать, что встреча приятная, — голосом Альваро можно разрезать металлический лист, и то, с каким пренебрежением он оглядывает брюнетку в чёрном платье и объёмных украшениях с сапфирами, вынуждает меня сжаться и немного отойти за его спину.
Бросив быстрый взгляд на Энтони, я подмечаю, что он, напряжённо раздвинув плечи, будто готовясь к нападению, подходит ближе. Что вообще происходит? Какая кошка пробежала между Альваро и этим мужчиной?..
— Ну-ну, где твои знаменитые манеры, мой друг? — я чувствую, как мой начальник едва заметно вздрагивает на последних словах, а хозяин «Эрерры» продолжает паясничать: — Зато встреча вполне ожидаемая. Я ждал тебя. Знал, что придёшь. И, к слову, хотелось бы познакомиться с твоей дамой поближе…
И словно по команде сопровождающая его брюнетка размыкает кроваво-красные тонкие губы, елейным голоском обращаясь ко мне:
— Патриция Пикар, приятно познакомиться.
— Джейн Ричардс, — чеканю я, не добавляя стандартного взаимного
— Ричардс, Ричардс… Хм… — театрально изображая задумчивость, произносит мужчина, в бесоватых глазах которого мелькает неясная тень. — Вы случайно не дочь почившего сенатора?
Сейчас мне больше всего на свете хочется увести оцепеневшего и впивающегося недобрым взглядом в эту парочку Альваро куда подальше, а не обсуждать гибель отца. Поэтому я позволяю себе инициативно провести ладонью по рукаву смокинга Рамиреса, дав понять, что собираюсь пролезть в согнутый локоть, чтобы мы ушли. И намеренно не отвечаю, наплевав на этикет.
Но снова послышавшийся мужской голос с предупреждающими нотками вынуждает застыть на месте — от её обладателя исходит не меньшая опасность, которую я научилась чётко различать, чем от Альваро:
— О, некуда так спешить, мисс Ричардс, — растягивая слова, произносит спутник этой откровенно кокетничающей с ним Пикар, и я благоразумно не поправляю его, чтобы не кормить информацией. — Во-первых, нам с сеньором Рамиресом необходимо поговорить, и я, кстати, должен поздравить его и вас с победой в том неприятном дельце, а во-вторых... Вы даже не дали мне возможности представиться.
— Как невежливо с моей стороны, сэр, — вложив в свою мимику всё презрение, на которое способна, холодно молвлю я.
Бицепс Альваро под моей ладонью каменеет, и я неохотно убираю её. Он делает медленный шаг вперёд, положив, тем самым, конец и моим колкостям, которые точно продолжились бы, распались я сильнее.
Однако незнакомца этот жест не пугает, скорее наоборот — подстёгивает на дальнейшие провокации. И сказанное Альваро шёпотом накладывается на одновременно вылетающую фразу из уст этого неприятного человека:
— Не смей…
— Леандро Монтера, мисс, — и он совершает то, что я меньше всего ожидаю: нахально берётся за мою свободную, висящую вдоль тела руку, и прикладывается губами, что окружены ровно подстриженной бородкой, к тыльной стороне ладони. — К вашим услугам…
Человек, который подозреваем в смерти моего отца. Пытавшийся выкрасть документ и помешать «Сомбре» на суде. Тот, о ком Рамирес говорит с удушающей злостью…
Повисшее между нами четырьмя осязаемое молчание словно затягивается петлёй на шее. Всё вокруг кажется замедленной съёмкой, где единственным движением заметна животная агрессия в зрительной битве между Леандро и Альваро, когда первый отходит от меня. И меня настигает совершенно нежданное озарение — та папка… Надпись на ней… Неужели компромат и информация об «Эрерре Лимитед»? Своеобразное досье на врага? Это в стиле Рамиреса.
Я залпом приканчиваю свой мартини, откладывая пустой бокал, чуть испачканный помадой, на стол. Пикар хищническим взглядом исподлобья следит за моим движением, как парящая над полем орлица.
