Окончательно расчувствовавшись, я стремительно вцепляюсь в шёлковые лацканы Альваро и притягиваю его к себе. Он, качнувшись, встаёт. Будто не поверив в мой порыв, сначала неуклюже обнимает меня в ответ, потянув за собой, но после плен его рук становится крепче.
— Я не могу… — бормочу сквозь слёзы и сжимаю веки до звёздочек под ними. Наверняка размажу макияж по педантичному образу своего начальника, но для него это сейчас, кажется, неважно. — Это… Это так трудно объяснить… Она… Она…
Альваро через минуту мягко отстраняет меня, заглядывая в зарёванное лицо, и ему не нужно больше невнятных слов, чтобы разгадать загадку полностью.
— Ты знаешь
Хочется исчезнуть, сбежать, раствориться в ночи навсегда, лишь бы никого не видеть. Выжечь из памяти случившееся, как заразу, вышвырнуть опостылевшим хламом…
Вдруг становится так неловко и стыдно за своё поведение, что я высвобождаюсь из хватки Альваро, пытаясь утереть слёзы, которые пока не планируют заканчиваться.
— Думаю, что да… — уклончиво отвечаю я, собираясь сделать шаг в сторону, но Альваро снова берёт меня за локоть.
Желаю провалиться сквозь землю, но не выдерживать этот пристальный изучающий взгляд, говорящий о том, что его обладатель выяснит всё до последней крупицы.
— Прошу тебя, отпусти, — не узнаю свой севший голос и умоляющий тон. — Мне нужно отойти…
— Я хочу понять причину, Джейн, — вкрадчиво и тихо чеканит Альваро, всё ещё удерживая меня. Но потом он позволяет и себе прорвать дамбу, добавив грубости: — Эта тварь Монтера — мой самый главный конкурент. Он ненавидит меня не меньше, чем я его, и я должен знать, какого хрена его главный юрист и по совместительству подстилка доводит тебя до такого состояния одним лишь своим шлюшьим видом?
Господи, она ещё и юрист… Что может быть хуже, ЧТО?
Сделав усилие, я всё-таки вырываюсь и, схватившись за голову, шепчу:
— Я не могу… — и тут, чудом заметив неподалёку надпись на двери: «WC», я почти бегом, насколько позволяет платье и дрожащее тело, направляюсь к нему. Бросая на ходу: — Прости…
И слышу доносящееся в спину требовательное рявканье Альваро к Энтони:
— За ней.
— Прошу прощения, дамы, это вынужденная мера, — доносится до меня голос Смита, отвечающий на возмущённые возгласы двух девушек у длинного горизонтального зеркала. — Мне нужно к моей спутнице.
Я стою у третьей раковины, опираясь на неё мокрыми ладонями, и не поднимаю на него глаз. Склонив голову, как в коматозе наблюдаю за падающими с ресниц каплями. Не хочу даже смотреть на своё лицо, которое наверняка похоже на полотно обезумевшего художника.
— Джейн, — негромко обращается он, подойдя со спины.
Всё ещё недовольствующие гостьи выходят, и через мгновение мы остаёмся с ним одни в женском туалете. Я до побелевших костяшек сжимаю край раковины и сипло произношу:
— Отвези меня домой, Энтони. Пожалуйста.
Рамиресу я всё объясню позже… Я и так перешла с ним все границы, снова позволив увидеть себя слабой и растоптанной.
— Не могу, — деликатно отвечает он, всматриваясь в моё отражение в зеркале. — Альваро
— Он же не станет…
— Не думаю. У них с Монтера есть иные первостепенные темы для разговора сейчас, — сделав небольшой шаг вперёд, молвит Энтони. — Но уверен, что и твою, кхм, ситуацию он так просто не оставит. Поэтому ты нужна здесь, несмотря ни на что, Джейн.
Я резко дёргаю медные вентили крана и с остервенением несколько раз плескаю себе воду в лицо. Закрыв несущийся поток, снова опираюсь на раковину и наконец-то поднимаю взгляд на зеркало, смотря на Энтони исподлобья. Струи стекают по раскрасневшемуся лицу, унося за собой остатки косметики, и моё признание вырывается взметнувшейся птицей быстрее, чем я могу его обдумать:
— Она была любовницей Роджера. Пикар.
Всегда невозмутимый Смит сейчас в неподдельном шоке раскрывает рот, настолько ошеломляюще звучат мои слова. Я горько хмыкаю, потянувшись к бумажному полотенцу. Иронично, что помощнику Рамиреса проще раскрыться, чем ему самому… И пускай Энтони не сыпет вопросами, вижу в его голубых глазах готовность выслушать меня. Растерев и высушив лицо, из-за чего окончательно становлюсь похожей на опухший томат, шёпотом продолжаю, чувствуя накрывающее цунами полного опустошения:
— В тот день он почему-то решил оставить машину и якобы поехать на работу на общественном транспорте. Роджер и автобус? Пф-ф. Проще представить Альваро в метро где-нибудь в районе Гарлема[1], чем моего мужа, брезгующего всем, кроме личной машины, — я медленно оборачиваюсь к внимающему Энтони и прислоняюсь поясницей к терракотового оттенка столешнице, сложив руки на груди. — Я недоумевала зачем, но получила набор каких-то стандартных отмазок, и в итоге он ушёл. Мне в тот день не нужно было в офис: оставив Алана с няней, я поехала до ближайшего «Волмарта»[2] за покупками. Планировала после приготовить ужин, потом встретиться с подругой…
