– Минуточку, – крикнула я, торопливо достала из седельной сумки сухую комбинацию и, накинув ее на себя, откинула брезент.
– Ой. Я не знал…
Глаза Малахи округлились, когда он увидел меня. Комбинация задралась мне до колен, обнажая голые ноги. Я поспешно стянула ее вниз, ощущая, как в лицо мне бросился румянец.
– В чем дело? – неприветливо поинтересова– лась я.
Малахи протянул мне сверток ткани. Он тоже немного покраснел.
– Я подумал, что вам может понадобиться дополнительное одеяло. Сегодня ночью будет холодно.
– Спасибо, – пролепетала я, удивленная, что он побеспокоился обо мне.
Хотя почему бы и нет? Мы дружили. Мы заботились друг о друге. Мы доверяли друг другу. Или нет?
– Почему вы не рассказали мне об истинных мотивах мятежников? – спросила я.
– Что, простите? – Малахи казался раздра– женным.
Я подождала, давая молодому лорду время осмыслить мой вопрос. Наконец он нахмурился.
– Аркейн рассказал вам, я прав? Этот сукин сын же такой неразговорчивый. С чего он теперь вмешивается в дела, которые его не касаются?
– Значит, это правда? – отозвалась я, не отвечая на его вопрос. – За то, что я спасаю вашу жизнь и жизни людей при дворе вашего отца, другие должны умереть?
Малахи нерешительно кивнул.
– Но это несправедливо, – сказала я, и слезы вскипели у меня в глазах. Я не хотела, чтобы молодой лорд заметил их, но и не могла взять себя в руки. До сего момента у меня еще оставалась надежда, что он станет все отрицать, назвав Дориана лжецом.
– Да, несправедливо, – отозвался Малахи и пожал плечами.
Молодой лорд все еще стоял перед моим шатром. С его кудрей падали капли воды и стекали по лицу. Мне показалось, что в его взгляде мелькнуло тихое отчаяние. Потому ли это, что он тоже осознавал несправедливость? Или потому, что теперь я знала правду?
– Как мне продолжать использовать свой дар, если от этого умирают люди?
Мой вопрос прозвучал приглушенно. Малахи схватил мои дрожащие руки. Несмотря на дождь, его кожа была теплой.
– Люди умирают. С вашим участием или без него, Эзлин.
– Но я делаю выбор каждый раз, когда спасаю одного из них. Я определяю, кто будет жить, и тем самым приношу смерть другому, – возразила я, освобождаясь из его хватки, и, словно защищаясь, обняла себя.
– Вот почему я хотел, чтобы вы никогда об этом не узнали. Аркейн не должен был вам рассказы– вать.
Только вот он сделал это. И теперь мне следовало жить с этим знанием. Потому что не оставалось сомнений в одном: лорд Кайус будет настаивать на том, чтобы я и дальше использовала свой дар. И я была уверена, что он найдет средства и способы заставить меня, если попробую отказаться.
Этой ночью мне приснился сон.
