У меня нет никакой надежды. Она давно покинула мою пустую душу. Мы с Карлом обыскали каждый угол этого проклятого города. Но никаких следов и зацепок из моей прошлой, счастливой, семейной жизни обнаружить так и не удалось. Проще было поверить в то, что её и вовсе никогда не существовало. Ни улыбок Сальмы, ни детского смеха, ни ароматных пирогов, ни Брайана, что растворялся в розовом облаке своих желаний, смотрел цветные сны и был счастлив.
Я погрузился во тьму и стал фанатичным психом, безголовым рыцарем, призраком, что давно умер на полях былых сражений, но был обречен в поисках самого себя, в своём далеком, беззаботном прошлом.
Моим врагом стало время. Оно стирало последние воспоминания…
Единственное, что хоть как-то подогревало мою душу – это вера в то, что мои девочки больше не часть этого обезумевшего мира, что отныне не принадлежит человеку.
Здесь нет любви, только мрак, хаос и беззаконие.
Я приехал в двадцать второй, как в последнее пристанище света и свободы, что было обнесено колючей проволокой, запаковано в толстостенный бетон и взято под охрану военными караулами. Тут ещё жил человек – опасный и хитрый зверь в мире абсолютов. Кто бы мог подумать, что мои родные пенаты, станут последним оплотом гомо сапиенса.
Я поставил автомобиль на парковку, взял рюкзак и отправился в сторону заграждений. Пройдя пешком несколько километров, я уткнулся в кордон военных, что охранял въезд в особо-охраняемую зону.
На воротах я прочитал надпись:
Немного подумав, я развернулся и пошёл по тропинке, что вела в лесную чащу. В детстве я часто гулял в зеленом массиве, посреди берез и сосен. Нет, я вовсе не придавался природной медитации и не пытался излечить свою покалеченную душу соловьиными трелями. Мне просто хотелось побыть одному.
Я любил одиночество и тишину. Когда жизнь меня хорошенько подогревала, я сбегал в лес и выкидывал свою кипящую мозговою коробочку на грибные тропы. Дальше я садился под вековым дубом, слушал свист прохладного ветерка в своей пустой голове и бесполезно моргал.
Я не находил во всём этом никакого умиротворения, единения с природой, Богом, гармонии со вселенной и прочего бреда, связанного с чакрами или энергией «ци». Я просто выключал секундомер, что отсчитывал время моего затяжного прыжка на социальное дно и наслаждался мнимой, беззаботной свободой.
Так я мог просидеть час или два, находясь в полной прострации и безмятежности. Потом я вновь возвращался к своей маргинальной жизни, где требовались острые зубы, хладный расчет и много-много терпения.
В лесу меня ждал сюрприз. Над моей головой пролетел гибрид и сел на холме, в метрах пятидесяти от меня. Я спрятался за густым кустарником и замер. Сквозь листву я видел, что он смотрит в мою сторону. Тварь глубоко втягивала воздух и изучала меня. Так продолжалось около минуты. Потом он несколько раз взмахнул крыльями, оттолкнулся от земли и улетел.
Я пересек лес и вышел к заброшенным кварталам, оказавшись по другую сторону бетонных заграждений. Жизнь здесь остановилась. Дороги обросли травой, а дома покрылись черной плесенью.
Я шёл и слышал каждый свой шаг. Из-под моих ног взлетали птицы и кружили над моей головой, выдавая моё присутствие. Человеку здесь принято прятаться, скрываться и боятся. Вороны, голуби и воробьи считали меня наглецом.
Здесь ещё есть люди. Я чувствовал их страх, их голод, их боль и шёл прямиком в ад. Ноги сами привели меня к моей бывшей школе. Возле покосившегося окна мелькнул чей-то силуэт. Я снял рюкзак и достал свой карабин. Аккуратно подойдя к дверному проёму, я тихонько сказал в темноту:
– Я человек. Бывший коп. Ищу свою жену и дочь. У меня есть еда и вода. Могу поделиться. Выходите, держите руки на виду.
Я услышал шорох и ускоряющиеся шаги. Кто-то убежал. Я включил фонарик на карабине и медленно вошёл в здание.
– Тебе лучше уйти отсюда! – услышал я строгий голос.
Я повернулся на голос и осветил лестницу. На ней стоял пожилой мужчина в грязной одежде, он целился в меня из охотничьего ружья.
– Брось оружие! – услышал я за своей спиной.
В коридоре появился ещё один незнакомец, в правой руке у него был пистолет. Я медленно положил карабин у своих ног и поднял руки.
– Бросай рюкзак и уходи! Руки держи за головой! – крикнули мне.
– Оставь его Флойд! Пусть уходит! Мы не мародеры! Алан не одобрит! – сказал пожилой.
– Нет! Посмотри на него! У него полный мешок провианта! Новый карабин! Наверняка есть антибиотики! Я всё заберу Джон, мне плевать!
– Тогда тебе придётся убить меня, – сказал я Флойду. – Потому что я вернусь за всем, что оставлю здесь. За забором меня ждёт машина. В ней винтовка с ночной оптикой и куча патронов. Вы начнете войну, в которой не выживите.
Флойд приблизился ко мне.
– Думаешь я не смогу тебя застрелить? – спросил он, выпячивая подбородок.
– Думаешь я один? – задал я встречный вопрос. – В рюкзаке лежит радиостанция. Мои люди знают где я и придут за мной. Вам некуда бежать.
