Мне стало дурно. Я пожалел, что позволил этой парочке развлекаться в бывшем храме моего сердца. Они громко чавкали своими ртами и мерзко постанывали, а моя душа взвыла от этой картины, словно увидела испепелённый алтарь.
– Я же сказал вам идти в пристройку, а не лобызаться напротив стеклянной витрины! – сердито произнёс я.
– Брайан? – встревожено оглянулся Рикки. – Ты же собирался уехать?
Амалия суетливо одернула задранное платье, прикрывая худые ноги и миниатюрные коленки.
– Фил хочет поболтать с тобой. Пять минут прошло, а вы уже всё слюной забрызгали!
– Тебе завидно что ли? – возмущался Рикки, застегивая ширинку.
– Давай в машину, – ответил я и вышел на улицу.
Прислонившись к капоту, я достал сигарету и закурил. Фил открыл окно в машине и спросил:
– Идёт?
– Да. Сейчас червячка в трусы запакует и придёт.
Фил усмехнулся. Рикки вышёл из магазина с недовольным лицом и сел на переднее сиденье. Я докурил и сел сзади.
– …И по другому не получится, – говорил Фил, протягивая ему пробирку. – Только так.
– Я не знаю, как она к этому отнесётся. Может я сам? – ответил Рикки.
– У тебя не получится. Тебе надо сидеть в магазине и не высовываться. Это должна сделать она, – сказал Фил.
– Ладно, – неохотно произнес Рикки. – Я поговорю с ней.
– Не откладывай. Завтра утром всё должно получиться.
– Понял, – буркнул Рикки и покосился на меня. – Этот что, с нами теперь?
– Не знаю, посмотрим. Тебе сейчас не о нём нужно думать, – сказал Фил. – Давай, двигай. У нас дела ещё.
– А вы куда? – поинтересовался Рикки.
– Не важно. Решай свой вопрос, надави на неё, если не согласится. На слезы, истерики – не ведись.
Фил открыл ему дверь. Рикки вышел, предварительно сунув пробирку в карман.
– Осторожней там, – тихо сказал Рикки.
– Катись, – ответил Фил и завёл авто.
Мы выехали из двадцать второго. Я по-прежнему сидел сзади и таращился по сторонам. От нечего делать, я открыл тонированное окно и высунул руку, но Фил тут же закрыл его и заблокировал кнопкой.
– Ты тиран, – произнес я.
– Если жарко, могу включить кондиционер, – сказал Фил.
– Знаешь куда ехать? – спросил я у Фила.
– Знаю, – ответил он. – В ад.
– Эту машину нельзя вести к Хуану, – сказал я. – Её быстро отыщут.
Фил промолчал, пару раз тяжело моргнув. Он проехал несколько поворотов и встал на светофоре.
– Давай обсудим, что будем делать? – допытывался я.
– Убьем Хуана, – коротко произнес Фил.
– Да, но как? Мы же ничего не знаем о нём. Нужен план. Он должен быть один и без свидетелей.
Вместо ответа, Фил опустил вниз солнцезащитную шторку и тронулся на зеленый сигнал. Он был напряжен и вдумчив. Его тонкие губы поджались и превратились в одну прямую линию. Взгляд его стал пустым и безжизненным. Мы приехали и припарковались в конце улицы, напротив дома с красной крышей.
Фил открыл бардачок и, порывшись там, нашёл синюю бейсболку Рикки. Недолго думая, он натянул её себе на голову, поправив козырёк. Посмотрев на часы, он настроил зеркало заднего вида и достал пистолет. Через несколько минут, сзади появился белый внедорожник Хуана.
Он снял пистолет с предохранителя. Машина Хуана остановилась позади нас. Из неё вышло два человека – один был молодой, с аккуратно стриженой бородкой, а второй здоровый, толстый жирдяй.
– Сиди здесь, – коротко произнёс Фил и включил радио на полную громкость.
Фил выскочил из машины и выстрелил четыре раза. Сначала в худого, трижды: два раза в грудь и один раз в голову. Потом в толстого: один раз в грудь. После чего сел в машину и, выкрутив руль, нажал на газ.
Машина развернулась, визжа покрышками и, резко ускоряясь, помчалась по улице. Фил мчался, вцепившись руками в рулевое колесо, и без конца посматривал по зеркалам, ожидая погони и преследования.
В такой манере, он проехал половину города и успокоился, только когда свернул на разбитую дорогу, что вела к двадцать второму району.
– Рикки теперь не жить, я правильно понял? – задал я вопрос.
– Рикки суёт по третьей своей сучке, пока я делаю-то, что должен делать он, – ответил Фил и открыл моё окно. – Дай сигарету, – добавил он.
– Говорил, что спасёшь его, а сам хоронишь?! – возмущался я. – Ты же просто подставил его!
Фил остановил машину Рикки возле моего магазина. Он открыл дверь и сел на бордюр у дороги. Я вышел вслед за ним.
– Я не понимаю тебя, Фил, – добавил я.
– Отвали, – огрызнулся он и плюнул на дорогу.
– Объяснись, зачем ты подставил Рикки? – настаивал я.
– Слушай, так будет лучше, поверь, – устало ответил он. – Теперь у Амалии нет выхода. Ну не сможет она прикончить своего отца, ради большой и светлой любви.
– И что изменилось, когда ты открыто убил её жениха, сойдя за Рикки? – не понимал я.
– Я лишил её слабого, безвольного выбора. Теперь либо она папашку, либо он Рикки.
Я сел рядом с ним и почесал пальцем затылок.
– Думаешь, сможет? – тихо спросил я.
– Не знаю, не уверен, – ответил Фил, погасив ногой окурок.
– Так всё-таки там яд?
– Да.
– Мутный ты парень, Фил.
– Знаю.
– Чего делаем? – спросил я.
– Дождемся утра, поспим в машине. Завтра будет тяжелый день.
– Ладно, – согласился я, широко зевнув.
Проспав несколько часов, я проснулся от толчка под руку.
