Немного подумав, я ответил:
– Он у меня, в магазине, в двадцать втором. Я прячу его в пристройке, на заднем дворе.
Холл развел руками и сообщил:
– Всё в наших руках. Завтра организовываем засаду. Никто в участке, кроме нас с вами, не должен ничего знать.
– Что мне делать? – спросил я.
– Привезешь мальчика в указанное время, – ответил Холл. – Мы закрепим на тебе микрофон. Дальше по обстоятельствам. При малейшей угрозе мы будем рядом.
– Что за компромат ты собрал? – спросил меня Браун.
Я посмотрел на Холла.
Тот ответил ему:
– Сведения, что собрал Брайан, мы получим после того, как мальчик будет в безопасности. Так, Брайан?
Я кивнул и сказал:
– Мне нужно ехать.
Я вышел из полицейского участка и сел в пикап. По дороге я заехал в пиццерию и через час был в двадцать втором у магазина. Чучо спал на кушетке, свернувшись калачиком. Я присел с краю и почесал его за ухом.
Чучо дёрнулся и открыл глаза.
– Пиццу хочешь? – улыбнулся я.
Мальчик улыбнулся в ответ, потянул руки вверх и зевнул.
– Давно я так не спал, – прошептал он и протянул руку к коробке за лакомым кусочком.
В этот момент я посмотрел на его предплечья и увидел синяки от уколов иглой. Я машинально потрогал истыканную руку, он вздрогнул, испугался и прижался к стенке.
– Не бойся, ешь, – сказал я и включил телевизор.
Чучо откусил кусочек ароматной пиццы и зажмурился от блаженства. Мягкий, плавленый сыр растянулся от самой корочки до его рта и повис между двух берегов, словно подвесной мост. Он болтался из стороны в сторону, пока не оторвался от теста и не повис на подбородке мальчика.
Я рассмеялся.
– Вкусно, – прошептал он. – Дядя Брайан, а вы поедете завтра со мной?
– Куда? – удивился я.
– К маме. Я бы хотел, чтобы вы были вместе, она теперь одна, а вы сможете нас защитить. Вы сильный и ничего не боитесь, – сказал Чучо.
– А где же твой папа? – спросил я.
Чучо с трудом проглотил пиццу и глаза его покраснели.
– Ну? Ты чего? – приобнял его я.
– Они убили его, – сказал мальчик вытирая слезы кулаком. – Он встретил меня после тренировки по футболу. Папу чем-то ударили по голове, и он упал, а на меня надели мешок и посадили в машину. Потом я услышал выстрел.
– Но ведь ты тоже мужчина, – сказал я Чучо. – Знаешь, любой мальчик, рано или поздно, становится мужчиной. Это происходит, когда он начинает понимать, что в жизни главное.
– Что? – спросил Чучо и поднял на меня свои заплаканные глаза.
– Мужество и ответственность. Когда мальчик набирается мужества, он становится терпеливым и стойким. А когда появляется ответственность, то на него обязательно обратит внимание, какая-нибудь хорошая девушка.
Чучо улыбнулся.
– Мне ещё рано, – сказал он. – А какая девушка хорошая?
– Та, что добрая, – ответил я. – Если будешь выбирать между красивой и доброй, выбирай добрую. Когда в женщине много доброты, мужчина счастлив. А счастливый мужчина, всегда сделает счастливой и свою женщину.
– Дядя Брайан… – смущенно произнёс Чучо.
– Да?
– А можно мне ещё кусочек пиццы?
– Лопай хоть всю, – сказал я и положил коробку ему на колени.
Мы сели напротив телевизора и включили футбольный матч. Через несколько минут, Чучо уснул у меня на руках в обнимку с коробкой. Я откинул голову назад, опёрся затылком об стену и, видимо, заснул сам.
Проснулся я ранним утром. Аккуратно взяв на руки мальчика, я положил его на кушетку и накрыл пледом. Потом я потихоньку прокрался к выходу и проверил половицу, под которой лежал мой старый кольт, что любезно вернул мне Фил. Надежный пистолет, что выдал мне Дориан, оставался на фабрике.
Я вышел на дорогу и закурил. Светало. Мимо меня прошло несколько латиносов. Один из них почему-то мне кивнул. Я ответил взаимностью.
Мне было страшно. С первыми лучами солнца, что восходило на востоке, прямо над крышей фабрики, в меня проникал холод. Я чувствовал, как леденеют пальцы, как нервно бьётся скованное сердце, как останавливается каждая мысль в моей голове, заражаясь сомнением.
Я потерял веру. Потерял уверенность. Потерял любовь.
Но мне вернули Чучо. Маленькую, хрупкую жизнь мальчика никто не спасёт. Никто не вернёт ему дом. Его мать. Его светлое будущее. Он так же как я попал в место, откуда нет выхода.
И помочь ему мог только я. Человек, чья поганая жизнь скоро сгорит в печи крематория фабрики 22. От Брайана Ривза останется лишь грязный пепел и мимолётное воспоминание. А мальчик Чучо будет жить. Его ждут и любят. И у меня ещё оставалось последнее слово, перед встречей с Дорианом и Бобом, что ждут меня в общем котле преисподней. И я скажу его ради честного, светлого и большого сердца Чучо, что будет биться в его груди во чтобы то не стало.
Я вернулся в магазин и легонько тронул мальчика за плечо.
– Что? Пора вставать? – спросил он с улыбкой.
– Да. Сейчас прокатимся в одно место, а после тебя ждёт твой дом, – ответил я.
– И мама? – радостно спросил Чучо.
– И мама, – добавил я.
