Сначала Мана пыталась с этим справиться. Не может быть, чтобы самые опытные их солистки с таким не сталкивались. Они, конечно, воспринимали это как своего рода обряд посвящения и затем лишь сильнее расправляли крылья. Вот и Мана продолжала улыбаться, решив, что и она так может, что она превратит эту неприятность в пусковой механизм. Все хвалили ее, и фанаты, и работники сцены – ты так стараешься в последнее время, Мана, так хорошо выглядишь.
Вот только каждый раз, натягивая улыбку и сосредотачиваясь на своем рте, Мана вспоминала, для чего его использовали в той истории. Задирая ноги в танце, она волей-неволей представляла, какое значение имеет для мужчин то, что находится у нее между ними. Да, на самом деле ничего не произошло, да, это были всего лишь слова, но они оставили после себя неприятное чувство, словно это все-таки было с ней.
Почему преступление, совершенное в чьем-то воображении, не признается таковым в реальности?
Ману стало это пугать – дикие танцы, одежда, выставляющая напоказ ее руки и ноги. Рукопожатия со взрослыми мужчинами, которых называют «фанатами», жизнь у них на виду. Они – это «Он». «Он» видел Ману насквозь, видел больше, чем ей хотелось бы показать.
Айдолы лишены собственной личности. И у Кумано Маны ее не должно было быть. В группе эксплуатируют их неопытность, делают вид, будто поощряют индивидуальные характеры каждой из девушек, но самом деле все это – сплошная видимость и выдумка. Это не индивидуальность в строгом смысле. Что тут говорить, если сама Мана верила, будто у айдолов нет личности, и всеми силами старалась соответствовать этому стереотипу. Вела себя точно живая кукла, одна из великого множества других подобных ей. Мана всего лишь воспроизводила существующий образ поп-айдола. Ей и в голову не приходило попробовать что-то новое. Но все-таки она отличалась от остальных. В ней была индивидуальность. И эта самая индивидуальность теперь громко призывала ее остановиться.
А дальше все было очень просто. Непопулярная девушка «выпустилась» из коллектива – только и всего, ничего удивительного. Новость опубликовали в сети, но кроме банальных комментариев, вроде «Это кто вообще?» или «Зачем мне эти новости, первый раз о ней слышу», за этим больше ничего не последовало. Так все и закончилось. Кумано Мана навсегда исчезла из этого мира.
Мана и раньше любила аниме, но теперь, когда ее карьера айдола закончилась и она вынуждена была вернуться в старшую школу, чтобы получить аттестат, пристрастилась к нему еще больше. Увлечение никуда не делось и потом, после устройства на работу.
Аниме – сильная штука.
Юная колдунья с длинными руками и ногами, с пышной грудью, сражающаяся с могущественными противниками, нисколько не робела под взглядом Маны. Эта мысль ее успокаивала, обещая спасение.
За просмотром аниме Мана время от времени замечала, что глядит на героев теми же глазами, какими «Он» когда-то следил за ней самой. Мана всегда хотела обладать этой привилегией – взглядом фаната. Хотела навсегда запечатлеть в своей памяти пышущую здоровьем и красотой юную колдунью, ее неестественно деформированное тело. Хотела невинно захихикать. Как сексуально! Хотела забыть о собственном теле и смотреть, смотреть, смотреть.
Как только по экрану побежали финальные титры, Мана открыла вордовский файл и продолжила незаконченную историю.
В последние годы она увлеклась фанфикшеном[18] – в этих историях она могла выплеснуть копившуюся внутри фанатскую любовь и преданность. Главными героями в них становились ее любимые персонажи из аниме, а события развивались так, как этого хотелось ей – Мане казалось, что таким образом ее чувство «фанатской любви» обретает более ясные очертания, становится упорядоченным. А еще она начинает лучше понимать персонажей.
В этом и суть фанфикшена.
Если так посмотреть, то теперь она отчасти понимала и того мужчину, который когда-то сочинял фанфики о ней самой. Для него она одновременно и была, и не была живым человеком. Или ему вообще было все равно, что у нее тоже есть чувства. Другими словами, значение имело лишь содержание. Но по крайней мере главной героине это видеть необязательно. Кстати, а если она всего лишь персонаж из аниме, выходит, с ней можно делать все что угодно? Мана частенько задумывалась об этом, но так ни к чему в итоге и не пришла. Впрочем, все же…
Ты серьезно, «дядюшка»?
Одетая в черный мешковатый спортивный костюм, скрывавший изгибы ее тела, Мана почувствовала, что у нее затекли ноги. Она подтянула одно колено к себе и уселась поудобнее. Удон с соусом карбонара давно уже остыл.
Странно, что одно и то же тело может иногда восприниматься как сексуальный объект, а иногда нет.
С жужжащим механическим звуком ноги широко раздвигают, и если вы не делаете растяжку на регулярной основе, это положение может показаться немного неудобным.
Занавеска, спускавшаяся примерно до поясницы, скрывала от нее врача.
