Полдень ознаменовал звон рельса на колокольне. Дюжина ударов оповестила о появлении королевского кортежа. Хозяева и гости поспешили к центральному терему. Толпа собралась приличная. Кое-кто устроился на соседнем холме, некоторые попытались влезть на колокольню. Но отец-настоятель Левонтий воспрепятствовал:
– Колокольня – для звонаря!
Воевода с помощью плотников Фомы раздвинул толпу царей, королей, императоров и придворных, освобождая путь к центральной площади. Летучий корабль накануне поднялся в воздух и плавно отплыл за дома. Его появление должно было стать сюрпризом. Все следы верфи устранили.
Королевский кортеж съехал с гати. Впереди – парадная сотня дружинников. Все тридцать три! По трое в ряд. Молодые, высокие, крепкие, румяные. Во главе со смуглым сотником, не уступающим ни ростом, ни статью. Парадные кольчуги и латы сверкают на солнце, рыжие кудрявые головы обнажены. Глаза сверкают, губы плотно сжаты. И конь под каждым добротный, рыжий, косит лиловым глазом.
Вслед за парадной сотней ехал открытый экипаж. Его Величество король Светлой Рыжи выглядел довольным: улыбался, щурился на яркое солнце, махал рукой, приветствуя всех собравшихся. Вслед за дружинниками карета покатила на площадь. За ней следовали еще несколько экипажей с советниками, вельможами, пышно разодетыми дамами и прочими особами, приближенными к Его Величеству.
Воевода уже ждал на площади. В отполированной кольчуге, с мечом на поясе и штандартом в левой руке. Герб на флаге повторял рисунок, оформившийся на щите Нацатаги. В черных полях химера и мантикора, в красных – ключи: синий и желтый.
Парадная сотня четко перестроилась перед бывшим лучшим и без приказа взяла равнение на середину. Открытый экипаж описал широкую дугу по краю площади и остановился на противоположной стороне. Его Величество и Ее Высочество ступили на площадь.
– Разрешите доложить, Ваше Величество! – повернулся к королю Воевода, – торжественный парад принят!
Монарх по-хозяйски кивнул. К нему уже спешил Казначей:
– Прошу следовать за мной, Ваше Величество! – и направился к лестнице, ведущей на городскую стену. Стена, вернее один пролет ее между двух башенок, отделяла площадь от болота. Они поднялись наверх. Здесь обнаружились резные кресла с высокими спинками. Для каждого приглашенного монарха. Кресла хозяев стояли в центре на небольшом помосте.
Король с королевной заняли свои места. Вслед за ними на стену поднялись гости.
Тем временем на площадь был вытолкнут Фома. Лучший плотник никогда не любил быть в центре внимания. Он привык работать. Казначей пол ночи потратил, чтобы убедить Фому сказать речь. И Фома ее сказал:
– Мы строили-строили и, наконец, построили!
Под бурные овации красный как рак плотник улизнул с площади. Его место тут же занял Казначей, неизвестно когда успевший спуститься со стены:
– Ваше Величество! – торжественно начал он, – примите новый город в свои владения и дайте ему имя!
Король поднялся:
– Нарекаю это место городом…
– Героев, – шепнул кто-то незаметно сзади.
– Героев! – провозгласил монарх.
– Да здравствует город Героев! – дружно подхватили дружинники.
– Город Героев! – понеслось над толпой. – Ура!!!
224
Из болота послышался далекий двухголосый лай. Нацатага напрягся. Укусика поправила ему воротник, бросила оценивающий взгляд:
– Красавец-мужчина! Хоть прямо сейчас жениться!
– Так вроде уже!
– Тогда пора совершать подвиг! Вперед, герой!
И юноша шагнул на площадь, неся перед собой в обеих руках свой громадный щит.
Снова послышался лай. Уже ближе. Потом стали слышны и другие звуки погони. Тяжелое дыхание Стрелка, усталое хрюканье Турбовола и шлепки ног обоих по грязи. Еще через минуту они показались из-за ближайшего холмика, поросшего чахлыми березками. Стрелок бежал тяжело. Громадный вепрь отставал всего на корпус! За ними, весело виляя хвостом и время от времени гавкая, поспешал Джо-Джим. Двуглавый пес явно считал себя главным загонщиком. Ему нравилась эта игра.
Охотник выбрался, наконец, на сухую землю и тяжело затопал в сторону площади. Укусика встретила его на полпути и сильно толкнула. Так, что бывший лучший кубарем покатился за угол ближайшего дома. Девушка приняла эстафету. Хряк будто бы и не заметил подмены. Он только всхрюкнул и с новыми силами припустил за девушкой.
– Пора! – крикнула она, подбегая к площади.
Нацатага вышел из-за бронедвери. Одной рукой он придерживал щит. В другой раскручивал дохлую курицу. Тушка по крутой дуге пронеслась над площадью, покрыв приличное расстояние. И угодила точно Турбоволу в пятак. Такого оскорбления трижды за день дикий вепрь не вытерпел. Он взвился на дыбы, с хрустом перекусил дохлую птицу и проглотил единым махом. И бросился в яростную атаку.
Зрители замерли. Над Непроходимым болотом повисла звенящая тишина. Которую нарушал лишь ускоряющийся топот копыт. Турбовол набирал скорость. Он начал пыхтеть, как самоходная печь. Иглы вздыбились.
