– Не-а! – расплылся в улыбке возница. – Не сдерет. Разве что, за ремонт повозок… Товара-то и не было, почитай!
– То есть как это не было?! Пустой обоз гнать, только ради того, чтоб его ограбили, что ли?
– Вроде того. Хозяин, видать, наперед знал, вот без груза и отправил.
– И где же это вас так удачно ограбили? – встрял в разговор Стрелок.
– Версты через четыре. Приметное местечко, там дорога через овраг идет. Да вас, поди, и трогать не станут – с нас неплохо поимели! – подбодрил фурщик.
– Как бы мы их самих не тронули, – хитро ухмыльнулся Никита. – Поехали!
Кучер тронул. Карета мягко заколыхалась по обочине, объезжая встречный караван.
– Хозяин, небось, наперед все своровал, – прокомментировал Никита, поудобнее устраиваясь на диване.
Встречные же возницы отпустили лишь несколько замечаний по поводу экипажа Лесоруба.
– Глянь-ка! Колесо-то совсем плохое! До Асседо вряд ли доедет.
– А может, доедет?
– Может, доедет. А может, и не доедет, – заключил управляющий и махнул рукой, мол, поехали!
119
Создавать следы ограбления оказалось гораздо труднее, чем просто грабить. Еще бы! Ведь обычно честные разбойники Ярослав, Левонтий и Феликс под предводительством атаманши Эллы решались нападать лишь на одиноких путников, да припозднившихся крестьян, добирающихся домой после ярмарки. А тут – целый обоз! И в каждом фургоне необходимо тщательно наследить! Рассыпать крупу из прорвавшегося мешка, разлить вино из лопнувшего бочонка, уронить в спешке окорок.
Еще и возчики возмущаться начали, когда для большего размаху решили порвать тенты на паре фур, а разгоряченный Феликс в своем неизменном доспехе умудрился споткнуться и проломить задний борт одной из телег. Возницы и без того отказывались помогать грабителям, а тут вообще озверели. Так что поверженную охрану честные разбойники грузили в разоренные возы вообще без помощи.
Наконец общими усилиями сдвинули с дороги поваленное дерево, и успешно ограбленный обоз отправился своей дорогой. А усталые, но довольные разбойники уселись тут же, у тракта и стали разбирать на удивление скудную для такого дела добычу. Стащив с головы блестящий шлем, рыцарь ловко скрутил самокрутку из честно награбленного табака и закурил.
– Маловато будет! – заявил страшила Ярослав, вертя в руках берестяную личину.
– По триста тридцать на брата – маловато?! – поднял бровь вольностранствующий ребби.
– За такое дело, и впрямь, маловато, – согласился с юношей Феликс. – Будь обоз с товаром, мы бы раз в… несколько больше могли бы награбить!
– И куда ты все это девал бы?
Ответить рыцарь не успел. Появилась атаманша:
– Ого! – сказала она, оценивая добычу, сваленную в небольшую кучу перед членами банды. – Мрак!
– Все, что было, – развел руками Левонтий.
– А не ог-рабить ли нам э… еще кого-нибудь? – предложил Ярослав, в предвкушении потирая руки.
– Хо-хо, парниша! Сейчас придет кто-то толстый и красивый, и мы его обчистим, как ребенка! Ступай в дозор! А вы, – Элли метнула взгляд на рыцаря и святого отца, – выберите и подготовьте новое дерево!
Для ускорения процесса молодая женщина выдала очередную тираду, состоящую преимущественно из нецензурной брани вперемешку с морскими терминами.
120
Экипаж Никиты Лесоруба не проехал и трех верст, когда впереди показался приметный овраг. Дорога его пересекала под острым углом.
– Сейчас нас будут грабить, – потер руки в предвкушении лесопромышленник.
– И что мы станем делать? – Стрелок с любопытством рассматривал деревья, растущие на склонах оврага.
– Как честные путники, мы просто обязаны позволить себя немножко ограбить, – развел руками Никита.
– У нас и брать-то нечего, – хихикнул Нацатага.
– Я бы с этим поспорил.
Карета медленно спустилась. Преодолела низину. Стоило лошадям сделать первый шаг на подъем, наверху послышался мощный удар и скрип падающего дерева.
– Приехали! – хозяин экипажа открыл окошечко и скомандовал. – Тормози! Нечего на подъеме останавливаться!
Карета послушно замерла. На дороге, в самом конце подъема появился человек. Вид он имел странный. На худом теле болтались обширные штаны и рубаха, сильно застиранные и залатанные во многих местах. Голову его венчала тюбитейка, какую нередко носят восточные кочевники. Под тюбитейкой можно было различить берестяную маску с прорезями для глаз и рта, крючковатым носом и коровьими рогами. Человек что-то проговорил, но маска и расстояние не позволили путникам разобрать слова.
– Пускай подойдет поближе, – прокомментировал Лесоруб. – Ему больше надо.
Не дождавшись никакой реакции, человек на склоне повернулся к лесу и что-то проговорил, обращаясь к кусту. Через минуту из куста появился рыцарь в старых латах и блестящем шлеме. Они о чем-то посовещались и двинулись навстречу замершему в низине экипажу. Не дойдя десятка шагов, оба остановились.
– Это ограбление? – поинтересовался кучер.
– Эт-то ог-рабление! – почти хором с ним прогнусавили из-под маски.
– Бу бу-бы ба-бу-бы! – добавили из-за блистающего забрала.
– Чего-чего?
– М-не нуж-ны т-вои одежа, обувь и телега! – перевел гнусавый голос.
– А больше ничего не надо?
– А ч-то у тебя еще ес-ть?
