– Пассажиры телеги! Возьмешь?
– Давай, толь-ко по од-ному.
– Чур, я первый! – Стрелок уже ухватился за ручку дверцы.
– Я здесь пока что хозяин, – остановил его Никита. – Подождем.
И они стали ждать. Разбойники тоже ждали. Первым не выдержал тот, что в маске:
– Элли! Они не выходят! – воззвал он к лесу.
Сразу же с противоположных сторон тракта из-за деревьев вышли странный монах в коричневой рясе и молодая женщина.
– Подумаешь! – она пожала плечами и сама влезла в карету.
– Неожиданно! – прокомментировал хозяин кареты.
– Хамите! Вас по-хорошему выйти просят, а вы сопротивляетесь.
– Нас, – подчеркнул Никита, – пока что никто ни о чем не просил. Ни по-хорошему, ни по-плохому.
– Хамите, – довольно повторила атаманша. – А вы мне нравитесь! Пожалуй, не станем вас грабить.
– То есть как это, не станете грабить?! – обиделся лесопромышленник. – Что мы, хуже других, получается?
– Лучше, – ласково произнесла Элли и, хищно оскалившись, нагнулась к Лесорубу. – Мы вас в заложники возьмем! Ты толстый и красивый, за тебя, пожалуй, неплохой выкуп дадут.
– Это что-то новенькое! – обрадовался тот. – Заложником я еще не был! Вы не против составить мне компанию? – обратился он к спутникам.
– Пожалуй, пару дней можно отдохнуть, – поддержал его Волшебник, бросив взгляд на девочку. Та не казалась напуганной.
– До пятницы я совершенно свободен, – пожал плечами Стрелок.
Герои хранили гробовое молчание и переглядывались.
– Решено! Остаемся в заложниках! Опять же, на ночлег тратиться не придется, – Никита потянулся и сладко зевнул.
121
Казначей был счастлив. Наконец-то случилось то, чего он ждал давно! То, что просто не могло не произойти. Богатый опыт и чутье не обманули лучшего финансиста. Ну, не может в таком масштабном и затратном проекте все быть гладко и чисто! И, конечно, вот оно!
Караван задерживался. Задерживался слишком сильно. Что-то было не так. И в государственного преступника это обстоятельство вселяло радость и надежду на скорый, неотвратимый и очень громкий скандал.
Это был последний обоз. Двадцать три фургона, груженые украшениями и продуктами для торжественного открытия предприятия по производству героев. И этот обоз должен был прийти позавчера! Казначей второй день радостно потирал руки в предвкушении скорой расправы, расхаживая по двору центрального терема.
Емельян с Нелюдимом выкатили самоходную печь и начали ее топить.
– Куда собрались? – весело поинтересовался у них государственный преступник.
– Я только туда и обратно, – оправдывающимся голосом ответил печник.
– Туда – куда?
– Ну, в город…
– Что-то ты в Белокаменную зачастил, – подозрительно нахмурился Казначей.
– Надо обкатать… – неуверенно начал кузнец.
– Пойдем, – тон гения финансов и славы не терпел возражений. Емельян подчинился.
122
Казначей пропустил Емельяна в зимовье и, войдя следом, запер дверь.
– Ты ее любишь? – в лоб спросил он.
Молодой печник молчал.
– Это не допрос, – мягко проговорил государственный преступник. – Да и ты не партизан. Вопрос же государственной важности! Ты ее любишь?
Емельян продолжал молчать.
– Хорошо. Пойдем другим путем. В покоях Ее Высочества есть печь. В дымоходе этой печи – восемнадцать ступеней. Печь клал ты. Тебе никто не помогал. Более того, никто от тебя этих ступеней не требовал. Выполнив работу во дворце, ты стал строить самоходные печи. Первые две не поехали вообще, третья поехала. Но не сама. И только ваша с Нелюдимом печь оказалась действительно самоходной. «Раньше твоя печь сама поедет…» – это слова самого короля, если что. Ну?
– Ну! – с вызовом кинул Емельян.
– Так ты ее любишь?
– Люблю.
– Вот и хорошо! Осталось донести это до Его Величества.
В дверь постучали.
123
– Ограбили! – радостно согласился Казначей. – Зачем же тогда было гнать сюда весь обоз? Достаточно было обратиться к городской страже, а сюда только гонца послать. А, понял! Не думали, что я поверю, не увидев все своими глазами? – предвосхитил он управляющего.
Тот только кивнул, проглотив заранее подготовленную речь.
– Расписочку? – государственный преступник требовательно протянул руку.
Он быстро пробежал глазами текст:
– Я ее себе оставлю, если не возражаешь?
– Н-не возражаю…
– Вот и ладненько. Емельян! Я с тобой в город!
124
Стрелок опоздал на каких-то два часа. Когда он усталый вышел из Непроходимого болота, его встретили Воевода и Нелюдим:
– Казначей недавно уехал в город. На печи.
– Не успел, – вздохнул охотник. – Там такое дело… в заложники нас взяли!
– Кто?!
– Когда?!
– Элли и ее банда. Позавчера вечером. Меня за выкупом послали. Напрямую шел, чтоб поскорее добраться.
– Заметно, – хмыкнул кузнец.
Действительно, Стрелок выглядел не лучшим образом: мокрый, испачканный, волосы растрепаны, глаза красные.
– Не спал что ли?
– Не люблю ночью по болоту ходить!
– Вот и не ходи больше, – сурово посмотрел на него Воевода. – Ты нам еще живой пригодишься! Что же теперь делать? Казначей с Емельяном из города в лучшем случае завтра к вечеру вернутся…
– Может, я напрямик срежу?..
