– То, из чего игрушки делают. Раньше – сухие деревяшки, а теперь – железо, пластмасса и всякие безвредные материалы.
– И откуда они берутся?
– Я почём знаю. Всякие поставщики, лесные друзья, волшебные духи. С этим вопросом к Николаю.
За окном уже смеркалось. Впервые за целый день Антошка обратил внимание на погоду.
– Я чувствую что-то злое, что приближается очень быстро.
– Зла не существует, – уверенно ответил Снеговик.
– И что это значит? – недовольно спросил Рудольф. – Как нам тогда распознать добро?
– Попробую объяснить. – Снеговик вместе с Антошкой засмотрелся в окно. – Зла не существует – это абстрактное понятие, подразумевающее под собой нечто плохое и причиняющее боль. В основном, это люди – люди, которые творят невесть что, и люди, которые разрушают жизнь другим людям.
Он посмотрел на Рудольфа и нахмурился.
– Для ребёнка понятнее – зло есть зло. Ему нельзя говорить, что большинство людей, с которыми ему так или иначе придётся встретиться, будут, проще говоря, плохими. Лицемеры, эгоисты, лжецы, воры, предатели, убийцы.… Представляешь, о чём будет думать ребёнок, если услышит подобное? А так всё безболезненно – зло, значит зло. Все, кто плохо делают – злые. Если будешь плохо поступать и причинять страдания другим – значит ты на тёмной стороне. Если б каждый родитель мог объяснить своему ребёнку, что значит быть на стороне зла – думаю, мы бы избавились от этого понятия. То, что происходит с каждым – это воспитание и среда формирования мировоззрения. Если ты родишься среди плохих людей, твой шанс стать хорошим невелик. Посмотри на меня – я ничего не видел, кроме холодильника. Со мной есть о чём поговорить только потому, что я читал много книг. Наверное, я ещё добрый. Это потому что со мной обращались хорошо и плохого жеста или слова я никогда не видел и не слышал. Так с каждым человеком – воля случая: среди чего и кого родишься, тем и будешь. Родишься среди деревьев – будешь деревом, родишься среди троллей – будешь троллем. С людьми также – среди них тоже есть и деревья, и тролли, и Бог знает что.
Снеговик немного расстроился, но сделал вывод.
– Ты слишком умён как для простого снеговика из холодильника! – заступился Рудольф. – Ты как человек – читаешь, слушаешь, наблюдаешь. В остальном – ты странное явление, даже в мире детских иллюзий.
– Говорящий старый олень куда страннее! – с хохотом вмешался в разговор Уильям.
В руках у него был огромный мешок, и он тащил его с трудом.
– Куда это ты? – спросил я у своего друга.
– Отнесу детям с фабрики.
– Я помогу тебе.
– Это для голодающих? – Рудольфу также стало интересно.
– Не совсем, то есть…не говори так.
Снеговик обеспокоенно обернулся вокруг, поправил морковку и грустным тоном заговорил:
– Знаете, ребята, зима переживёт всё. И голод, и холод, и тёплые объятия. Здесь дело только в твоём отношении – что для тебя колкий мороз, что терзает градусник? – Снеговик обратился ко мне.
– Показатель того, что нужно тепло одеться, прежде чем выйти на улицу.
– Правильно. А для профессора-физика – это мерило. Для рыжего пса, сидящего на привязи – следствие увеличения порции на ужин. Для гаснущего солнца – кратковременность земного внимания.
– Как же плохие люди?
– Ты справишься. У каждого человека свой умопомрачительный взгляд, который он сам принимает за истину. Страдания бесконечны, а, может, и нет, только зима закончится, сменившись весенним теплом и вечной надеждой на взаимное счастье.
– Ты же растаешь и превратишься в лужу?!
– У меня есть холодильник.
– А он не так-то прост! – грубый, но добрый смех Рудольфа, казалось, разносился эхом по всей фабрике.
– Ты меня совсем не знаешь, – загадочно ответил Снеговик, и друзья неожиданно распрощались на этой белоснежной ноте.
– Да уж, – Маша встала с кровати и начала чистить мандарин. – Говорящий снеговик это очень интересно. И откуда он у тебя такой философ?
– Видимо, начитался книг из школьной программы, которые задают на дом, но которые никто не читает.
– Я читаю их все, – гордо заявила Маша, и я продолжил рассказ о жителях фабрики.
Соседние дома плотно прижимались друг к дружке. От подобной близости зимой создавался доброжелательный уют, а вот в летний зной становилось ещё жарче от невозможности глотнуть свежего воздуха. На помощь приходила прохладная река и густой лес. Последний, если присмотреться, был повсюду – на территории фабрики, за её пределами и скорей всего вся планета была сплошным зелёным лесом. По крайне мере, Антошка так фантазировал.
Они вместе с Уильямом забрались на крутую лестницу дедовой избушки, вокруг которой то и дело резвились дети. Уильям не выдержал и раскрыл мешок с подарками.
– Налетай, детвора!
Маленькая девочка в розовом платье не могла сдержать своего восторга, и, ухватившись за свои пухлые щёчки, радостно произнесла:
– Сморите, какие хорошие дяди!
Дедушка М. не любил слово «территория». Хотя сам грешил мыслями на счёт границ и их отсутствия.
– Тебе придётся покинуть фабрику, чтобы найти Николая, – сказал он, когда Антошка как раз отправлялся в путешествие.
