За его спиной в полумраке виднелась широкая и длинная лестница, ведущая наверх, и яркий прямоугольник света там, где она заканчивалась. Прав оказался Зимин, выходит.
Охранник что-то спросил по-немецки, Зимин тут же разразился достаточно длинной фразой в ответ. Судя по тому, что крепыш после этого распахнул перед нами дверь до отказа и сделал приглашающий жест рукой, все было в порядке.
— Пошли, — Зимин первым шагнул за порог, за ним последовал Валяев.
— Я домой хочу, — еле слышно пробормотала стоявшая рядом со мной Танюша.
— Та же фигня, — утешил ее я и сделал шаг вперед. — Давай, не медли, а то вон как Макс спешит.
И то — Зимин ускорился, довольно шустро преодолевая пространство немаленького холла. Или как там это в замках называется?
Внутри было тепло и пахло пылью. Как видно, этот замок не входил в туристические маршруты, иначе бы здесь благоухало моющими средствами. Да и по другим деталям можно было сделать подобные выводы — оружие, висящее на стенах, всякие там алебарды и арбалеты были покрыты пылью, кое-где она даже свисала лохмами, бронза перил, стоящих по бокам от лестницы, была темная, неотполированная специальным средством и ладонями посетителей.
Даже странно, неужели подобные места еще есть? Как правило, любое средневековье сейчас ставят на службу туризму. Более того — иногда специально строят подобные здания и искусственно их старят. Если есть спрос, то предложение непременно последует.
Зимин все так же шагал впереди, легко прыгая через ступеньку, мы старались от него не отстать. Щелкали о камни казавшейся бесконечной лестницы наши подметки, звонко стучали каблучки женщин.
— Почти пришли, — Зимин остановился в ярком прямоугольнике света. — Еще пара шагов — и мы на месте.
— Знаю, — проворчал Валяев, тяжело дыша и подходя к нему. — Темп сбавь.
— Опаздываем, Кит, — Зимин хрустнул пальцами. — Чувствую — опаздываем.
— Если и так, то в этом нашей вины нет, — Валяев положил ему руку на плечо. — Не мы занимались доставкой себя сюда. Как привезли — так привезли.
— Когда и кого подобное интересовало? — осведомился у него Зимин. — Так, все здесь? Тогда идем дальше.
И он шагнул в светлое пятно проема.
Контраст был разительный. Не знаю — задумывалось так или нет, но я даже зажмурился на секунду, поскольку после темноты двора и холла краски и свет меня ослепили.
Красное и золотое — вот какие цвета здесь преобладали. Впрочем, "красное" — это неправильное слово. Алый цвет, тревожный, настораживающий, главенствовал в том месте, где мы очутились — вот так будет вернее. Он был везде — стены и даже потолок были задрапированы шелком, который шевелился от легкого сквозняка, и от этого возникало ощущение, что ты находишься внутри какого-то огромного организма, а вокруг тебя море артериальной крови. Ну, а где не было алого, там была позолота, добавлявшая антуража. А еще на противоположном конце этого помещения висела огромная портьера, не дававшая увидеть, что нас ждет дальше.
Похоже, что это было что-то вроде пропускного пункта, поскольку, как только мы шагнули за порог, к Зимину подбежал совсем невысокий человечек в алом же фраке и бойко затараторил на немецком.
Почему немецкий? Мы же в Чехии. Ей-ей, Марина была права, когда все говорят о чем-то на языке, который ты не знаешь, то чувствуешь себя как минимум неуютно.
Зимин барственно, с ленцой что-то ответил человечку, тот ему поклонился, забавно расставив руки в стороны, а после, выпрямившись, задал ему еще какой-то вопрос, показав на нас.
На этот раз в голосе Зимина я услышал раздражение, как видно, маленький человек перегнул палку со своим любопытством.
Это понял не только я. Распорядитель, или кем там был этот человечек, уловил тревожные нотки, снова раскланялся, щелкнул пальцами, к нам подбежали еще несколько таких же невысоких служителей и буквально вцепились в верхнюю одежду наших спутниц. Меня они обошли стороной, я свой пуховик в отеле оставил, рассудив, что он может меня если не скомпрометировать, то, как минимум, сделать посмешищем. А еще он не очень монтировался с моим новым нарядом. Точнее — вообще не монтировался.
Тем временем Танюша и Вежлева предстали перед нами во всей своей красе. Марина выбрала себе светлое классическое платье "в пол", Танюше же достался достаточно провокационный наряд красного цвета, с изрядным разрезом внизу и не меньшим вырезом наверху. Как по мне — перемудрила Вежлева, это ведь она навязала девушке это платье, рубль за сто. Ей бы наоборот сделать — и тогда ее тело могло бы поспорить с юностью Танюши. А так у нашей переводчицы теперь на руках были все козыри.
Распорядитель тем временем зазывно махнул нам рукой, не переставая улыбаться, и мы проследовали к сооружению, которое почему-то у меня в голове связалось со словом "конторка". Откуда, из каких дебрей подсознания это название выскочило — понятия не имею.
Маленький человек вскарабкался на высокий табурет, стоящий за конторкой, и перелистнул несколько страниц пухлой растрепанной книги, лежащей перед ним.
— Вальс играет, — тихо сказала Танюша, стоящая рядом со мной. — Слышите?
