Странно, а я сразу и не расслышал звуки музыки, доносившиеся издалека, словно из-под земли.
— Так светское мероприятие, — ответил я ей. — Европа. Не шансон же им тут слушать?
Тем временем распорядитель нашел искомое в своем гроссбухе, радостно ткнул в него пальцем, после обмакнул перьевую ручку в чернильницу и что-то накарябал на листе, высунув при этом изо рта кончик языка.
Смотрелось это все как минимум необычно.
Проделав эту манипуляцию, он что-то приказал своему помощнику, стоявшему рядом, а сам вежливым жестом предложил подойти к нему Валяеву, когда же тот приблизился, вопросительно на него уставился.
— Чего? — достаточно неучтиво спросил у распорядителя тот.
— Eure Namen, bitte, — верно понял его маленький человек.
— Макс, как тебе это? — возмутился Валяев — Нас здесь уже не узнают. Еще немного — и определят в разносчики блюд.
— Eure Namen, bitte, — повторил распорядитель, его румяное морщинистое лицо приняло жалобное выражение, мол — "я-то чего, просто порядок такой".
— Никита, — почему-то глянув на нас, сказал Валяев.
— Der Name ist leider nicht in der Liste, — через пару секунд печально сказал человечек. — Nein.
— Говорит, что нет такого, — шепнула мне и Вежлевой Танюша. — Марина Александровна, если его нет, то нас и в помине быть не может.
— Да и ладно, — неожиданно спокойно произнесла Вежлева. — Поедем в отель, там выпьем и ляжем спать. Ты одна, а я вот с этим раздолбаем.
И она хлопнула меня по заду, точь-в-точь как я её еще в Москве.
— Нету меня, — Валяев шутовски развел руки в стороны и уставился на Зимина.
— Кит, не валяй дурака, — Зимин раздраженно поморщился и обратился к распорядителю: — Schauen Sie bitte unter Neidhard nach.
— Сказал, чтобы проверили имя Нейдхард, — продолжила переводить нам Танюша.
— О ja! — тут же радостно пискляво завопил распорядитель и шустро зачиркал пером по бумаге.
— Es ist unmöglich (Не может быть), — проворчал Валяев.
Никогда не думал, что на немецком имя "Никита" звучит как "Найдхарт". Или — "Нейдхарт"?
Человечек поднял голову и дружелюбно улыбнулся Марине:
— Und wie heißt die schöne Frau? (Я могу спросить имя прекрасной госпожи?).
Та бойко ответила на немецком, я же тем временем заинтересовался другим. Один из помощников распорядителя подбежал к Зимину и вручил ему, а после и Валяеву по бутоньерке, причем вставлены в них были не цветы, а какие-то листочки.
— Ох уж мне эти забавы, — Валяев повертел бутоньерку в руках и понюхал один из листков. — Что это вообще за растение? На марихуану похоже.
— Это папортник, — пискнула Танюша. — По-моему.
— Папортник, — Валяев глубоко вздохнул. — Папортник. Ну-ну.
И приколол бутоньерку к лацкану пиджака, чуть раньше это сделал Зимин, причем он выглядел довольным. Как видно, что-то хорошее он в этом углядел.
Похоже, что бутоньерки полагались каждому, потому что Марине, которая как раз прошла процедуру идентификации, тоже ее вручили. Правда, ей достался не папортник, а цветок розового цвета, маленький, но красивый.
— Это бегония, — не дожидаясь вопроса, сказала Танюша. — Очень капризный сорт, называется "Элатиор". Выращивать замучаешься. Мы с папкой…
— Да ты еще и натуралист, — Вежлева была недовольна, как видно — невзрачностью бутоньерки. — Все-то ты знаешь.
— Я люблю цветы, — простодушно сказала Танюша, как видно, не распознав интонаций. — У меня дома чего только на подоконнике не растет.
Тем временем очередь дошла и до меня. Что приятно — даже прибегать к помощи Танюши не пришлось, как видно, немного тут было Харитонов.
И бутоньерка не заставила себя ждать, причем мне достался не менее экзотический цветок, чем Вежлевой. В том смысле, что я его тоже не знал. Был он чем-то похож на сирень, такого же цвета, но сиренью не являлся. Я молча показал его Танюше.
— Глициния, — верно истолковала мой жест та. — Надо же, и где его только достали в эту пору? Это не розы или тюльпаны, их специально не выращивают, парковое растение, сезонное.
После этого она назвала свое имя и фамилию распорядителю. И вот тут вышла промашка.
Танюши в списках не оказалось.
Бедная девочка тут же покраснела до корней волос и забормотала что-то вроде:
— Ну вот, я же говорила. Но это ничего, не страшно, я вас в машине подожду. Мне же разрешат в ней посидеть, как вы думаете? Тут не хотелось бы, люди делом занимаются…
— Цыц, малая, — рыкнул на нее Валяев и, навалившись грудью на конторку, как-то очень тихо и страшно спросил у распорядителя:
— Sicher, dass der Name nicht in der Liste ist? (Ты уверен, что ее нет в списках?).
— Спрашивает, хорошо ли были проверены списки, — шмыгая носом, сказала мне Танюша.
— Natürlich! — всплеснул руками тот.
— Und wenn ich nachschaue? (А если проверю?) — Валяев только что за фрак его еще не сграбастал.
— Прекрати, Кит, — остановил его Зимин и протянул распорядителю наше приглашение. — Diese junge Schöpfung mit uns, notieren Sie Ihren Namen, und wir gehen.
— Да ничего, — от Танюши можно было прикуривать, так она покраснела и практически слилась с цветом платья, которое ей подобрала Вежлева. — Честное слово…
— А ты переводи, — потребовал я. — Чего Макс сказал сейчас?
