У меня был невероятный соблазн после этих слов бросить на стол купюру, но я не стал этого делать. Это было бы слишком кинематографично и, что самое главное, крайне неразумно. Потому я просто пожал ему руку и было пошел к Вике, но потом остановился и вернулся к столику.
— Все хотел поинтересоваться, — сказал я Азову, вопросительно глядящему на меня. — А что Ромео? Нашли вы с ним общий язык?
— Ромео, — Илья Павлович печально вздохнул. — Там такая петрушка вышла… Съел он что-то не то, и помер в одночасье, от заворота кишок. Вроде бы наемник, гвозди должен переваривать — и на тебе. Я очень по этому поводу расстроился, даже хотел проверку нашего общепита устроить, еле меня уговорили этого не делать. Все планы прахом пошли.
— Беда, — изобразил я скорбь на лице. — Бывает же такое.
— Ну да, — Азов потыкал пальцем в сторону Вики. — Киф, беги, а то у нее и правда сейчас руки оторвутся. Или у тебя потом голова.
Стало быть — не повезло Ромео. Это только в фильмах наемники сухими из воды выходят, а в жизни — фигушки. Досталась, выходит, моему убийце сосиска замедленного действия, которую он не переварил.
Проходя мимо информационного табло и краем уха слушая отчитывавшую меня Вику, я заметил, что почти следом за тем рейсом, которым прилетали мои родители, следует рейс из Праги. Не знаю, совпадение это или нет, но у меня появились кое-какие мысли по данному поводу. Не самые лучшие, признаться, и именно по этой причине я немедленно выкинул их из головы. Есть вещи, о которых не следует размышлять, просто в силу того, что они тебя не касаются. Как, впрочем, и судьба незадачливого Ромео.
К моему великому удивлению, встреча с родителями прошла на редкость спокойно. Батя не спер из гостиницы холодильник со всем его содержимым, а мама не привезла с собой два вагона сувениров. Нет, мест багажа было восемь, но это немного, можете мне поверить.
Само собой, что не обошлось без поцелуев, фраз вроде: "Викочка, я так и знала, что ты нас приедешь встречать" и "А я тебе там маечек привезла, и еще шортики, и еще рубашечку такую с "фонариками", а также многозначительных взглядов в мою сторону, которые потом упирались в живот Вики. Мол — не пора ли вам пора?
Я своих стариков понимаю, вон даже батя, и тот в машине мне шепнул:
— Хорошая девка, какого тебе еще надо? Или рассказать, как детей делают? Ну там — пестики, тычинки?
Вот только как им объяснить, что тут все не так просто? К тому же, если я им поведаю даже десятую часть того, что вокруг нас творится, то они потащат меня к тете Маше, которая работает в институте Сербского. Проверять на предмет вменяемости.
Но — все когда-то заканчивается, закончился и этот день. Интересно — от редакции хотя бы стены остались? Там ведь сегодня ни меня, ни Вики не было, в ней рулила Шелестова. Съездить бы завтра, посмотреть, да не получится, надо как следует выспаться, а после идти в игру. У меня запланирован визит на болота, нужно, наконец, вскрыть очередную печать. Вот рубль за сто — там она. Спинным мозгом чую.
Что примечательно — я снова был рад оказаться в игре. Оно и понятно — там, в жизни, у меня все меньше пространства для личных маневров, я зажат в тиски, причем — не одни. А здесь я предоставлен самому себе. Нет, и здесь есть люди, которые то и дело пытаются меня использовать, кто в открытую, кто "втёмную", но при этом у меня имеется священное право послать их куда подальше. Что я периодически и делаю, иногда даже с удовольствием.
Вот, кстати, и письмецо от одного из этих достойных людей. Седая Ведьма напоминает о том, что я обещал во вторник наведаться к ней в гости. Ну, пацан сказал — пацан сделал, только прямо сейчас я ничего ей писать не стану. Не знаю просто, как по времени все на болотах сложится. Файролл — игра непредсказуемая, что-то планировать сложно. Может, за десять минут доберусь до цели, а может, и до темноты провожусь. И потом еще полночи буду бегать между развалинами и точкой возрождения.
Вот еще одно напоминание о встрече, на этот раз от Верорка, лидера "Орландинос". Здесь проще, можно легко написать, что наша встреча, назначенная на завтра, остается в силе, да указать, что пройдет она в семь часов все в том же заведении Ибрагима, которое помаленьку становится моей запасной штаб-квартирой. Впишусь я в эту карусель с Западом, впишусь. Не знаю, что там будет после того, как вернуться боги, надеюсь, что на этом для меня все закончится. Но если все-таки нет? Тогда мне не помешают должники. Опять же — может, Барону пособлю с сокровищницей королей Запада. Не то, чтобы я был ему благодарен, но меня начинает напрягать долг перед ним. Этот любитель орешков в один прекрасный день может предъявить многостраничный счет и потребовать его оплаты. Он с самого начала слишком уж мягко стелет, как бы мне на ложе с гвоздями не пришлось вздремнуть. Я же не йог?
