— Да, Татьяна, вот еще что, — остановил девушку, которая уже встала из-за стола, Зимин. — Подготовьте сразу свои вещи к отъезду и оставьте их в номере около двери. Киф, вы сюда уже не возвращайтесь, из Праги езжайте сразу в Прагу-6, в аэропорт. Лучше всего, если часам к пяти вы будете уже там.
— Маловато времени для зоопарка, города и пивных, — посетовал я. — Что-то придется выбрасывать из плана.
— Зоопарк, — тут же сказала Танюша. — Жирафа я уже видела. Лучше побольше по городу походим. Да, а платье мне где оставить? На кровать положить или в шкаф повесить?
— Какое платье? — недоуменно посмотрел на нее Зимин.
— В котором я сегодня ночью была, — Танюша неопределенно махнула рукой. — Оно же дорогущее, мы же его напрокат брали?
— Киф, объясни ей все, — утомленно попросил меня Зимин и пододвинул к себе мой чай, который пару минут назад мне подал официант. — Мой лимит очевидных фраз на сегодня израсходован.
— Тань, ты же все уже поняла, — вложил я в голос всю отпущенную мне силу убеждения. — Давай не будем тратить еще десять минут на игры в стиле "как же так?" и "да бери уже!".
— И не подумаю, — заставила нас всех дружно удивиться Танюша. — Деньги — это деньги, их заработать можно, а такое платье — оно не каждый день на голову сваливается. Авторская вещь. Так что я только "за".
И она удалилась.
— Вот тебе и раз, — посмотрел ей вслед Валяев.
— Женщина, — пожал плечами я. — Чего ты хотел?
— Макс, может, все-таки сделаем ей предложение? — задумчиво протянул Валяев. — Ну да, принципов и комплексов многовато, но характер-то есть. Нам такие нужны. Пошкурим, обтешем, выдавим все ненужное, через год она у нас человеком станет.
— Не надо, — попросил его я. — Никита, оставь ее в покое, пусть живет, как жила, и остается тем, кто она есть. Считай это моей личной просьбой. И можешь мне ничего не дарить на следующий день рождения.
— Нет, так нет, — с легкостью согласился Валяев. — И правда — пусть себе живет.
— Киф, если ты хочешь что-то спросить про Вежлеву, то даже не начинай этот разговор, — посоветовал мне Зимин — У меня, как и у Кита, есть кое-какие мысли на этот счет, но это все только догадки. Да и ты, как мне думается, тоже что-то предполагаешь. Очень может быть, что наши мысли сходятся, но мы не станем это обсуждать, понятно? Ни здесь, ни в самолете, ни потом, в "Радеоне". Если Марина вернется и назовет нас баранами, которые не понимают шуток и могли ее подождать — отлично. Если нет… То был приказ руководства. Ротация, господа, ротация. Каждый толковый сотрудник из московского офиса имеет шанс попасть в нью-йоркский или амстердамский филиал, почему нет?
Самое интересное, что Валяев и Зимин, похоже, не испытывали радости по поводу собственной победы, а это ведь была именно она.
Что до меня — не скажу, что произошедшее меня повергло в ужас. Марину жалко, спора нет, но, если честно и по здравому размышлению — она знала, что играет с огнем. Одно дело — случайность, драма, форс-мажор, даже интрига. Попал человек в цепочку событий, которые от него не зависят, и сгорел как мотылек в огне, сам того не заметив. Таких — жалко.
А тут подобного и рядом нет. Вежлева сознательно влезла в клетку с тиграми и попробовала отдавать им команды, не имея достаточного опыта, револьвера в руках и пожарников с брандспойтами за клеткой. Естественно, что ее сожрали.
Я ведь не соврал Зимину, я на самом деле не знал об этих ее наполеоновских планах. А если бы знал, обязательно посоветовал в это все не лезть. Понятное дело, что она меня бы даже слушать не стала, но хоть попробовал бы.
— Пойду, — встал я из-за стола. — Макс, держи меня в курсе по поводу времени отлета, хорошо?
Прозвучит, скорее всего, странно, но мы прекрасно провели время с Танюшей. Нет-нет, это было именно что дружеское времяпровождение. Мы погуляли по городу, посетили несколько сувенирных лавок, я выпил пива, она все-таки соблазнилась пирожными, то есть были самыми что ни на есть настоящими туристами. А я так еще и некий бонус получил, в виде завистливых взглядов части мужского населения. Девушка-то она красивая и вроде как при мне. Пустячок — а самолюбию приятно.
И за всю прогулку ни словом не обмолвились ни о прошлой ночи, ни о Марине. Не было для нас этих тем.
В самолете тоже никто про это не вспоминал. Мы с Танюшей вволю находились по городу и, признаться, изрядно продрогли, а потому, напившись чаю, сразу задремали в соседних креслах. Что до Зимина с Валяевым, то эти двое что-то деловито обсуждали друг с другом, причем очень тихо, настолько, что до нас даже обрывки фраз не долетали.
Да и шут с ними.
И как же я был рад вдохнуть влажный загазованный московский воздух! Все-таки свой город — это свой город. Он, правда, приготовил нам типично московский сюрприз — позавчерашний снег и мороз превратились в оттепель, ту самую, которая украшает обувь белыми разводами и полностью парализует наземное движение в городе, но это меня совершенно не печалило. Я вернулся домой, теперь можно не спешить.
