Лейтенант стал похож на грозовую тучу, дождался, когда мы войдем внутрь, закрыл за нами створки дверей, а после демонстративно достал из кармана платок, завязал на нем узел, показал его мне и убрал в карман.
Забавно. Когда нечто подобное проделал Лоссарнах, по-моему, еще в бытность свою Лейном, это смотрелось очень даже впечатляюще. Сейчас же меня разобрал смех, уж очень не вязался подобный жест с лейтенантом королевской стражи, разодетым как павлин.
— Боюсь, боюсь, — заверил я его, душа смех. — Льод, сделай вид, что ты испугался.
— Я побледнел, этого достаточно, — отозвался мой спутник.
Мы поднялись по длинной и широкой мраморной лестнице, прошли коридорами, которые я честно попытался вспомнить и не вспомнил. Впрочем, мы тогда, в ночь переворота, в этот дворец зашли с черного входа, очень может быть, что я здесь и не бывал. Помнится, парадный вход завоевывал мой земляк по имени Бран. А что? Родом я из Тронье, но в адресе постоянного проживания у меня значится Пограничье. И еще именно этот самый Бран стал капитаном королевской гвардии, заняв место, которое было обещано мне.
Кстати — вопрос. Если он капитан гвардии, почему охранники не из уроженцев Пограничья набраны? При нем был немалый отряд, я был уверен, что он подмял под себя все силовые структуры и своих людей напихал везде, где только можно.
Может, после его смерти их всех попросту шуганули?
Ладно, это все мелочи.
— Сдайте оружие, — потребовал лейтенант, когда мы подошли к золотым створкам, которые я, в свою очередь, опознал. За ними находился тронный зал, это точно. Их тут двое, таких дверей — одни здесь, вторые с другой стороны.
Ох, какое тогда в этом зале месиво было, страшно вспомнить. Народу сколько полегло!
Мы с Льодом сдали мечи без звука, а вот Назир было заупрямился, да так, что мне пришлось ему напомнить, что он сам за мной увязался.
Ассасин что-то проворчал себе под нос, но перевязь с клинками с себя стянул, и даже кинжалы отдал, все четыре. Точнее — сначала один, а три других отобрал у него лейтенант, оказавшийся на поверку не таким уж пентюхом.
Хотя, если честно, думаю, что не все оружие он у моего телохранителя изъял, что-то у него еще осталось.
Створки скрипнули, и мы вошли в ярко освещенный зал.
Народу в нем оказалось немного — десяток охранников, не сводящих с нас глаз и держащих ладони на рукоятях мечей, несколько вельмож в расшитых золотом одеждах и, собственно, королева Анна, восседающая на золотом троне.
А еще я увидел Брана, он стоял за троном, небрежно опираясь на его спинку. Ну если к трону можно применить данное слово, все же он не стул какой-нибудь.
Сдается мне, он королеву не только днем охраняет, но и ночью.
И сразу вопрос — а с какого перепуга он вообще жив? Брат Юр сказал мне, что его вроде как пристукнули, а гвардия пошла в разнос.
Хотя — о чем я. Это же брат Юр.
— Тан Хейген, — произнесла Анна вроде бы и негромко, но я ее отлично расслышал. Хорошая тут акустика. — Вот уж не ждала, не гадала. Ты знаешь, вышла забавная ситуация. Некоторое время назад я тебя искала, чтобы поговорить, даже эдикт специальный издала, по которому любой стражник обязан был тебя задержать, только заметив. Потом я его отменила, так как надобность в тебе отпала, и тут ты сам заявился.
— Если бы я знал, ваше величество, что вы меня ищете, то давно бы пришел, — весело ответил я ей. — Мы же не враги, чего мне вас бояться?
— Были не враги, — печально произнесла королева. — Но, судя по вот этому пергаменту, мы теперь уж точно не друзья.
Она помахала в воздухе верительной грамотой.
— Возможно, мои слова прозвучат не слишком учтиво, поскольку венценосных персон не принято поправлять, но вы не правы, — я сделал несколько шагов вперед, заставив стражников еще сильнее насторожиться. — Я здесь как раз для того, чтобы прекратить безумие, которое охватило Западную Марку. При мне документ, который прислал вам ваш сын, и он не содержит в себе угроз, в нем добрые слова, которые сын адресует своей матери. Вайлериусу не нужна война. Ему дороже мир.
Здесь я почти не врал. Письмо я прочел еще в гостинице, благо сургучом его не запечатали. Нельзя сказать, чтобы оно было сильно почтительным, но угроз в нем точно не было. Правда, там имелись обширные требования, но это уже нюансы. Мы же сейчас не о них речь ведем?
— Реджи, подай мне письмо моего сына, — махнула королева рукой, в тот же миг откуда-то из угла ко мне подбежал уродливый горбун, цапнул рукой свиток и забавно поковылял к трону.
А я его помню. Он при королеве состоял еще в те времена, когда она в изгнании была, опекал ее всячески и, похоже, был в нее безответно влюблен. По крайней мере, когда она его с собой не взяла, отправляясь за короной, он стонал как раненый тюлень.
Надо же, она его и сюда притащила. Не такая уж она, выходит, и железная леди. Есть и у нее сентиментальность.
Королева приняла свиток, сорвав с него ленту, она усмехнулась, бросив на меня короткий взгляд, и углубилась в чтение.
