— Ладно, давай докурим, и я тебя до дома провожу, — сказал мне Азов. — Нынче темные переходы этажей для тебя могут быть небезопасны. Убить не убьют, но побить могут.
— Шутите? — уточнил я.
— Какое там, — Азов и в самом деле был серьезен. — Ты посягнул на самое святое, на зарплату и социальное положение массы бездельников. Такое не прощают.
Он засунул руку под пиджак, достал пистолет и загнал патрон в патронник.
— Точно "развод", — фыркнул я. — Последнее было лишним, слишком уж стращаете.
Я сам нечто подобное несколько часов назад устроил, так что меня не поймаешь.
— Да ну тебя, — опечалился Азов. — Ну что такое, никак тебя не подловишь. На розыгрыш не ведешься, опять же, "глушилки" в своем номере ставишь, причем такие, что тебя вообще не подслушать. Хотя нет, извини. "Глушилки" ведь с собой тогда Валяев приносил, да? Я ничего не путаю?
— Понятия не имею, о чем речь, — озадачился я. — Валяев заходил, было, но насчет "глушилок" ничего мне не говорил. Если хотите — могу у него спросить.
— Да не нужно, — отмахнулся Азов. — Я сам. Пошли, что ли?
Шутки-шутками, но народная любовь ко мне на самом деле начала давать свои плоды. У входа в мой номер, буквально на пороге, обнаружилась свежая куча экскрементов, в которую я чуть не наступил, на двери же висел лист с надписью: "Не думал о том, чтобы сдохнуть?" и рисунком, изображающим человека в петле. Естественно, что человек фигурой и лицом напоминал меня.
— Перебор, — заметил Азов, с интересом изучив надверную живопись. — Но полезный, нам он на руку. Давно следовало устроить публичную порку, а то осмелел народишко, думает, что мы ничего не видим и не знаем. Вот что, Киф, посиди-ка ты и вправду до понедельника дома, не шляйся по зданию.
— Капец, — опечалился я. — Сначала вне здания перемещения ограничили, а теперь и тут. Скоро в комнате клетку поставите и меня в нее посадите, как дикого зверя жирафу.
— День — это недолго, — Азов достал телефон. — Все, иди. За эту красоту на полу не беспокойся, тем более что она искусственная.
А ведь правда, дерьмо-то из магазина приколов. Вот и хорошо, а то я совсем уж плохо о некоторых людях думать стал.
— Але, Володя? Подойди ко мне, есть тема для разговора, — вещал тем временем в трубку Азов. — И еще — набери Стругачева, пусть он прихватит всю сегодняшнюю смену с "шесть-Ж", и с ними вместе ко мне, пулей. Да, вниз. Ну и записи со всех камер на этом этаже, само собой, тоже скопируй. За последние три часа.
Не завидую я хозяйственникам. Стоп.
— Илья Палыч, — обратился я к Азову, который убирал телефон в карман. — Там девушка сегодня могла работать…
— По имени Анжелика, — закончил за меня безопасник. — Не беспокойся, к ней у меня вопросов не будет, все уже в курсе того, что ты с ней спишь.
— Да что такое! — меня эта ситуация начала напрягать. — Не сплю я с ней пока.
— Пока?
— Вообще, — засопел я. — Мы друзья.
— Не волнуйся, — потрепал меня Азов по плечу. — Не случится с твоим другом ничего плохого.
И он удалился, сделав мне ручкой. Я же испытал большое желание пойти и кому-нибудь, неважно кому, набить морду, но сдержался и пошел домой.
Костик не соврал. Утром я, как только вошел в игру, первым делом проверил сумку. Все было на месте — и свиток, и монета. Свиток выглядел очень презентабельно — обгоревший по краям, перевязанный черной траурной лентой. Что немаловажно, его нельзя было ни украсть, ни потерять, ни утратить после смерти.
Монета же вообще была великолепна.
