— Вот поражаюсь я тебе, — Барон закинул в рот орешек. — Почему ты всегда видишь в жизни только черный и серый цвет? Ты же молод и неглуп, ты можешь ощущать всю полноту жизни — и отчего-то не хочешь этого делать. Что с тобой не так? По идее, таким, как ты, должен быть я, поскольку постоянно окружен мертвыми. Встряхнись, братец. Вдохни воздух полной грудью, почувствуй токи крови в венах, пока ты еще способен это сделать. Потом, когда Великая Хозяйка приберет тебя, такой возможности уже не будет.
— Ничего подобного, — проворчал я. — Я люблю жизнь во всех ее проявлениях, просто никак не могу отойти от твоего поступка.
Неприятно признавать правоту собеседника, пусть даже он и ненастоящий. А Барон в чем-то был прав. То ли моя профессия наложила отпечаток, то ли слишком много я повидал за последние пятнадцать лет, но острота чувств и ощущений у меня давно притупилась. Да и вообще — много нас таких по улицам больших городов ходит. Вроде и молодые еще ребята, а уже ничего от жизни не хотим, устали мы от нее. Выхлебали отведенную нам на всю жизнь порцию впечатлений слишком быстро, потому что время наше безумное требовало быстроты существования и скорости принятия решений, пресытились, проикались и стали думать, что все уже видели. Вместо жизнерадостности — цинизм, вместо любопытства — безразличие, вместо любви — похоть.
Мы — дети "дедлайнов", "мозговых штурмов" и аутсорсинга. Имя нам — легион. Мы живем по привычке, мы умрем молодыми стариками и будем забыты к ближайшей субботе, поскольку утреннее похмелье после пятничного загула выдавит нас из памяти всех знакомых.
Знакомых, потому что друзей у нас нет. Друзья в наше время непозволительная роскошь, на них нужно тратить время, которого нам всегда не хватает.
Все, что останется от нас — странички в соцсетях. Они наше надгробие.
— Я же уже извинился, — без тени смущения и раскаяния небрежно бросил Сэмади, крутанул в пальцах правой руки трость и уставился на городскую стену. — Нет, умели раньше строить, не то, что теперь. Добротная работа!
В этот момент над нашими головами что-то затрещало, после на пол пещеры посыпалась каменная крошка, превратившаяся секундой позже в камнепад.
Пара увесистых каменюк стукнула меня по плечу и спине, сняв часть здоровья.
— Землетрясение! — заорал я, срывая со спины щит и прикрывая им голову. — Да что же за день сегодня такой!
И ведь даже не смоешься отсюда никуда, возможности нет. Только вперед ногами. А это ох как невыгодно, вещи-то почти все здесь останутся. И свиток квестовый второй раз не используешь, он одноразовый.
По щиту застучали камни, а после один из них бумкнул так, что я даже присел.
После стук сменился шуршанием, чем-то похожим на змеиное, я выглянул из-за щита и оцепенел на месте.
Напротив меня, всего шагах в десяти, на камнях, расположился равах. Тот самый червь, которого мы тогда с кланом еле завалили в пустыне. Разумеется, не прямо вот тот самый, но один из его племени.
Он вздыбил спину, отчего стал похож на изрядных размеров песчаную гору, и весело заплямкал губами, поглядывая на меня. Мало того — равах еще и выполнял роль ездового транспорта, поскольку на его спине с комфортом разместилось несколько человек. Точнее — человеком был только один из всадников, остальные к гуманоидным расам относились постольку-поскольку. Сомневаюсь я в том, что Лорды Смерти являются людьми. Когда-то, возможно, они ими и были, но сейчас…
— Не поверишь, но был уверен, что именно тебя я тут и встречу. Ну или следы твоего пребывания здесь, — сообщил мне Странник, спрыгнув на каменные полы пещеры. — Не могло случиться по-другому.
— Это почему? — я не спешил убирать щит за спину, не зная, чего ожидать в дальнейшем.
— Закономерность, — пояснил Странник. — Все, чего я добиваюсь большим трудом, тебе всегда идет в руки само. Вспомни хотя бы корону покойного маркграфа. К этому городу я подбирался очень долго, такими окольными путями, что ты и представить не можешь. Это значит, что ты точно или тут уже побывал, или скоро сюда попадешь. Причем наверняка без особых препятствий, а то и вовсе случайно. Ведь так и было?
Я промолчал, поскольку нежданный гость был прав.
— Ну вот, — верно истолковал мое молчание Странник. — Но я не в претензии, это судьба. Что с ней спорить? А я смотрю, ты тут не один, а с друзьями, да еще какими интересными. Особенно любопытен вон тот, черно-белый. Уж не тот ли это молодец, что пытается объединить все мертвые души Раттермарка?
Три Лорда Смерти тем временем спрыгнули с раваха и встали за спиной своего повелителя.
Личи сделали то же самое.
Спокойнее всех повел себя равах. Он перевернулся на спину и вроде как задремал. Ему было хорошо.
— Я тоже знаю, кто ты, — подал голос Барон, причем обычная вальяжность и небрежность его покинули, он был напряжен, как струна на гитаре. — Ночные тени мне рассказывали о тебе, и, видят боги, в их голосах был страх. Прими мое уважение, этих существ напугать сложно.
