А завтра, между прочим, свадьба у Лоссарнаха, событие знаковое и сюжетообразующее. Если с игрой на самом деле все — то и ладно, пропади она пропадом. Но если нет… Мое отсутствие перечеркнет почти все то, что я создал за время, проведенное в игре. Оборвутся десятки связей, я потеряю рычаги влияния на кучу НПС. И на собственный клан, между прочим, тоже. Репутационный коллективный квест, практически не имеющий аналогов, накроется медным тазом. Такое не прощают. Все будет как в том анекдоте про гусара и муху, которая после выстрела из пистолета летать будет, а вот любить уже нет.
Эйфория — вещь хорошая, на ее волне легко решить, кто "is dead", а кто нет. Но когда она спадает, то ей на смену приходит здравый смысл. К большинству граждан приходит. Есть, разумеется, какое-то количество людей, с которыми он совсем не дружит, но их не так и много.
Так вот. Я, пусть, возможно, и немного самонадеянно, но отношу себя к первой группе, потому не могу не задаться одним простым и очевидным вопросом — с какого перепугу меня нет в том ролике? Почему меня убрали из кадра? Ведь даже голос убрали. Аккуратненько так вырезали мое заявление о том, по чьей просьбе Лилит вернулась в мир. То, которое я проорал напоследок, сдержав данное Сайрусу слово.
И после этого сам же себе могу дать очевидный ответ — меня просто не захотели показывать игровой общественности. Оставили в тени для того, чтобы я и дальше мог спокойно, не размениваясь на разные пустяки, бороздить просторы игрового мира.
Хотя все равно непонятно, почему они меня игнорируют. Даже Костик. Он-то мог бы звякнуть?
Вот интересно — а захоти я сейчас покинуть здание "Радеона" насовсем, меня остановят или нет? К примеру — если я завяжу все свои вещи в узлы, навешу их по-цыгански на плечи себе и Вике, а после в таком виде потопаю через главный холл — какова будет их реакция? Не сомневаюсь, что наверх о данном демарше доложат моментально.
Или я снова себе льщу и тешу собственное тщеславие? Которое, кстати, вообще непонятно откуда взялось, раньше я подобным не страдал. Вредно на меня этот "Радеон" влияет, вредно. Похоже, что у меня потихоньку начинает корона на голове расти, прямо из черепной коробки. Костяная, как у Кощея Бессмертного.
А если говорить о настоящем моменте, то я вообще веду себя как мальчик-старшеклассник, который сидит со смартфоном в руках и думает — позвонить Светке Волошиной, самой красивой девчонке из параллельного "Б" класса, и пригласить ее в кино, или не надо? Что пацаны скажут? А если она откажется? А если откажется и про это всем своим подругам расскажет? А если согласится — и не придет? А если согласится, придет, а потом…
И так до бесконечности. Вот только я давно вышел из пубертатного периода, в котором, кстати, за мной подобных сомнений вовсе не водилось. Как видно, сейчас я таким образом восстановил планетарную справедливость и компенсировал нынешними сомнениями свою тогдашнюю самоуверенность.
В общем, повыедав себе мозг таким образом, я плюнул на все и набрал Зимина. Ясность нужна, тянуть резину до бесконечности мне не хотелось. Нервы не канаты, их поберечь надо.
— Привет, Киф, — с торжеством в голосе почти сразу ответил мне он. — Погоди секунду, я хочу насладиться моментом.
Следом за этим я услышал недовольный вопль Валяева: "Да твою-то мать!!!" и смех Азова.
Ну я же говорил, что я себя переоцениваю. Глупо было даже думать о том, что мои интересы кто-то берет в расчет. Все же очень просто. Проще некуда.
Как всегда.
— Вот теперь я к твоим услугам, — со смехом сказал Зимин.
— На сколько спорили? — спросил у него я. — Надеюсь, сумма была внушительная?
— Намекаешь на процент? — уточнил мой собеседник. — Вот уж нет. В этот раз тебе ничего не обломится, милый друг. Не заслужил. Ибо гордыня — грех, про это даже написано в одной старой книге, которую многие почитают мерилом жизни.
— При чем тут гордыня? — поинтересовался я.
— А что же это, как не она, родимая? — вкрадчиво произнес Зимин. — Ты на службе, приятель. У нас на службе. И, как порядочный сотрудник, ты должен был поставить меня, или вон хоть бы даже Никиту, в известность о том, что данное тебе поручение выполнено. Это входит в число твоих обязанностей. Вместо этого ты нахальнейшим образом плюешь на своих работодателей, ожидая того, что мы прибежим к тебе сами с букетами и подарками. И как это называется? По-моему — гордыня.
Надо было что-то сказать, но говорить было нечего. Меня меньше чем за минуту распластали как лягушку на столе, а после умело и ловко препарировали. Причем я сам не смог бы сейчас ответить, отчего я в самом деле решил, что мне кто-то что-то должен. Как затмение какое-то на меня нашло после того ночного выхода из игры.
— Проникся? — сердечным тоном осведомился у меня Зимин. — Совестно стало? Ну значит, не совсем ты еще потерянный для общества человек. Ты ужинал?
— Нет, — ответил я. — Вика нынче отправилась в парикмахерскую, а самому готовить лень.
