— Мы сейчас в столовой на первом этаже, — сообщил мне Зимин. — В той, где мы тогда после медпункта твое благополучное возвращение из странствий по Московской области обмывали. Ну когда ты в виде бомжа в здание приперся, помнишь? Давай, присоединяйся, мы как раз только-только ужинать уселись. Четыре дня отдохнул от нашего общества — и будет. Хорошего помаленьку.
Вот мы все себя считаем стратегами, все мы просчитываем, все предусматриваем. Фигня. Чем многослойней план, чем тоньше расчет, тем больше вероятность ошибки. Наши предки, люди неглупые, давным-давно изрекли: "Где тонко — там и рвется". А у меня, по ходу, везде тонко было. И это я еще молодец, что Зимину позвонил, он из этой компании самый интеллигентный, он надо мной тонко поиронизировал, но все-таки самолюбие пощадил, сказал, что это я от их общества отдыхал. Будь на его месте Валяев, он бы резанул без прелюдий что-то вроде: "Мы тебе чутка поводок удлинили, но и только. Далеко все одно не убежишь".
На что я рассчитывал?
Хотя если совсем уж честно — я начал забывать, какая она, жизнь за пределами двух зданий — "Радеона" и редакции. Нет-нет, я помню, что такое метро, автобус и распродажи в "черную пятницу". Я начал забывать, как оно там эмоционально. И уже не уверен, что хочу туда обратно. Ведь я мог сразу, в понедельник, попросту собрать вещи и рвануть домой. Почему нет? Работа выполнена.
Но не стал этого делать. Отчего? А не знаю. Мне ведь это и в голову не пришло. Наверное, просто я привык быть именно тут. Здесь комфортно, удобно, все под рукой, думать о том, как выжить в этом безумном мире, не нужно. Точнее — думать нужно, но не над бытовыми мелочами, это все решат и без твоего участия. Здесь выживание вынесено на другой уровень, карьерный. И я, кстати, в принципе, к нему уже готов.
Это место не стало моим домом. Но оно мне его заменило.
Все это мелькало в моей голове, пока я добирался до столовой на первом этаже. Очень, кстати, недурственной в плане "поесть от души", насколько я помню.
И троица, сидящая в почти пустом зале, являлась отменной иллюстрацией к моим словам.
Стол, за которым расположились Зимин, Валяев и Азов, был заставлен разнокалиберными тарелками, где имелись и ассорти мясное, и рыбка разная, и овощи. Джентльмены выпивали и закусывали. Надо думать, в ожидании "горячего".
— Вот он, наш затворник, — ехидно возвестил Валяев, завидев меня. — Кержак! Страстотерпец!
— Нет-нет-нет, — помахал вилкой, на которую была насажена бело-розовая редиска, Зимин. — Киф не кержак, ты что. Он от мира не отгораживался, он, напротив, ждал, пока мир вознесет ему осанну по делам его! Не дождался, загрустил, обиделся.
— Садись, Киф, — похлопал по сидению стула ладонью Азов. — И не слушай эту парочку, от них сроду-роду доброго слова не дождешься. Сработал ты тогда почти чисто, я смотрел, радовался. К нам попал телепень телепнем, а вот смотри ж ты, уложился с заданием в отведенный срок! Даже на опережение сработал!
— Не льсти ему, Палыч, — Валяев забросил в рот изрядный кусок розовой сёмги, причмокнул и взялся за графинчик с водкой. — Загордился наш друг, ой загордился. Или того хуже — задумал ноги отсюда сделать. Харитоша, признайся, я ведь прав?
— Отчасти, — подвинул ему пустую рюмку я. Они все предусмотрели — напротив меня имелась пустая тарелка и все остальное, что для ужина полагается — рюмка там, приборы столовые. — Но, согласись, я же выполнил то, ради чего все это затевалось? Боги вернулись, а я свою миссию завершил.
— Если исходить из твоей логики, то ты свою миссию еще в том году завершил, — заметил Зимин, подхватывая рюмку. — Когда Месмерту в первый раз в основной игровой мир вытащил. И что, на этом все надо было бросить?
— Ну тогда другое дело, — возразил я. — Там одно потащило за собой другое. Один квест в другой превратился. А тут-то все, конец сюжетной арке. Дело сделано.
— Не сделано. — Зимин поднял рюмку. — Prost, meine Herren!
— Ваше здоровье, — согласился с ним я, рюмки звякнули, и горло обожгла ледяная водка.
— Так вот, о деле, — перехватил инициативу Валяев, хрустнув маринованным огурчиком. — Оно не сделано. Точнее — одно ты довел до конца, но второе-то так и висит в воздухе. Больше тебе скажу — вот-вот оно сольется воедино с результатом того, к чему ты шел последние месяцы.
— Мне надо еще выпить, — попросил я. — На трезвую голову понять масштабность твоих речей и замыслов я не в состоянии.
— Да? — с сомнением произнес Валяев, но водки мне набулькал. Как, впрочем, и всем остальным. — Ну, аllons boire, messieurs.
Чего их на иноземные речи пробило? Хотя — какая разница? Пусть хоть на чукчинском говорят.
Главное ясно — никто меня никуда не отпустит. Более того — мне вот-вот скомандуют "фас" и натравят на одного неплохого, по сути, человека.
Вот только по поводу "сольется воедино" имеется ряд вопросов. Точнее — один. Что вообще имеется в виду? То, что боги примут сторону Странника? Или наоборот?
Поняв, что ответа самому мне не найти, я немедленно выпил.
