— Буря близко, — шептала мне Тиамат, причем ее голос поменял тональность, из звонкого превратившись почти в шипение. — Слабые в ней сгинут и от них даже праха не останется, но то слабые, а сильные… Те, кто устоит, кто верит в себя и свою звезду, они доберутся туда, где раньше жили только боги. Но сила не только в руке, что сжимает меч или посох, помни об этом, Хейген из Тронье. Будь смел, будь умен, будь хитер — и ты увидишь горние высоты. Ты не станешь подобным мне, но ты будешь близ меня. Тебе не быть богом, но ты достигнешь таких вершин, что не снились ни одному человеку.
— И ни одному эльфу или гному, — добавила Пауни, чьи ноги уже обвил Апоффс, выбравшийся из воды. — И тем более дуэгару!
— Заманчиво, — пробормотал я, не в силах отвести взгляд от желтого пламени глаз богини, которое даже вуаль не скрывала.
— Ты смог сделать то, во что не верил никто из моих родичей. — Тиамат закинула руки мне на шею, вот только по ощущениям это было нечто другое. Я всем нутром ощущал, что меня сейчас оплела кольцами огромная змея — А это означает, что ты сможешь добиться и большего. Так иди и сделай это. Не ради меня, но ради себя!
— Хорошо, моя госпожа, — сказал я то, что она хотела слышать. Не знаю откуда, но у меня была полная уверенность в том, что именно эти слова Тиамат от меня и ждет.
— Вот и славно, — голос богини снова зазвенел как колокольчик, и этот контраст был настолько разителен, что я даже вздрогнул. — И вот еще что, Хейген из Тронье. Тот костлявый парень, тот, что отправил в небытие Чемоша… Он ведь твой приятель?
— Приятель — громкое слово, — уклончиво ответил я. — Это настолько скользкая личность, что уверенно говорить про нее невозможно. Он из тех, кто мягко стелет, да потом жестко спать.
— Весь в Чемоша, — радостно хлопнула в ладоши Тиамат. — И это хорошо. Он нужен мне. Не в качестве того, кто примет мою веру, разумеется, но в качестве сторонника как минимум. А лучше — сподвижника. Займись этим, Хейген, и безотлагательно. Правда, найти его будет трудновато, он подался в бега. Дело в том, что Витар на днях объявил его своим личным врагом. Не скажу, что этот дуболом сильно любил Чемоша, но таков уж его характер — ему хоть с кем-то, да надо враждовать. Игроки для него мелковаты, Рухана-великана ты из Великого Ничто не призвал, потому под раздачу попал именно твой скользкий приятель.
