— Как пойдет, — помолчав, сообщил ей я, нажимая "Принять". — Все понимаю, служение вам — это святое, но жизнь такова, что чем-то одним заниматься затруднительно. Есть много мелочей, из которых потом связывается то, главное. И каждой надо уделить время.
— Я сказала тебе, чего желаю, способы достижения цели выбирай сам, — дружелюбно согласилась со мной богиня, проявив неожиданную лояльность. — И вот еще, лови. Не злоупотребляй этой вещью, но держи ее под рукой.
Это был перстень. Тяжелый, золотой, очень искусно сделанный. Навершие его изображало разверстую змеиную пасть, с красными глазами-точками и четырьмя шипами, которые символизировали верхние и нижние клыки.
А вот это вещь. Естественно, я по пустякам Тиамат дергать не стану, ибо себе не враг. Но если будет совсем уж хреново, то почему и нет?
О как. Не первый. Третий. Это интересно. Точнее — любопытно, кто это меня обогнал? Ну, одного шустрика я знаю, это Сайрус. Рубль за сто, что его Лилит облагодетельствовала почти сразу после Снисхождения за особые заслуги. Причем — по делу, он и вправду молодец, костьми за ее интересы ложился.
Но кто второй? Кто этот шустрик?
— Ну что, — богиня поправила вуаль, под которой больше ничего не сияло желтым светом. — В путь, любезный моему сердцу Хейген из Тронье. Я верю в тебя.
Я изобразил из себя рыцаря ордена Плачущей Богини, бахнув кулаком в левую часть груди. Говорить при этом ничего не стал, знаю я эти штучки. Сейчас скажешь: "Будет сделано", а потом тебя замордуют вопросами, когда конкретно наступит это "будет".
— Пауни, нам пора, — протянула руку девочке Тиамат. — Я хочу проведать Миносса. Я так понимаю, этот малыш еще жив?
— Конечно, мама, — радостно отозвалась девушка, вставая на ноги. — Пойдем!