— Тьфу! Остальные причины даже перечислять не стану, за ненадобностью. — Я нажал пальцем на сообщение. — Угомонись уже. Сейчас позвоню этой Олесе, и выясню, кто она и откуда взялась. Вик, я на самом деле пока не понимаю, о ком речь идет!
Гудок. Второй. А вот за ним раздался щелчок, и мелодичный девичий голос произнес в трубку:
— Да, слушаю вас!
И все сразу встало на свои места. Я вспомнил обладательницу этого самого звонкого голоска. Стройную, русоволосую, голубоглазую, которую на самом деле звали Олеся.
Олеся Верейская. Протеже Старика, занявшая место Марины Вежлевой. Временно, если верить нашему дражайшему шефу.
То есть — надолго. Его "временно", похоже, пределов не имеет. Я, по крайней мере, их не вижу. Это "временно" попахивает вечностью.
И — да. Валяев же упоминал, что она хотела со мной поговорить.
— Добрый день, Олеся, — бодро произнес я. — Это Харитон Никифоров. И можно просьбу? Вот так, сразу, фигурально выражаясь — с порога.
— Можно, — чуть ошарашено разрешила девушка. — Смотря какую, разумеется. Но если я чем-то смогу…
— Сможете-сможете, — заверил ее я. — Если вас не затруднит, подписывайте сообщения, которые вы мне присылаете, не именем, а еще и фамилией. Не просто "Олеся", а, например, "Олеся Верейская". Просто когда моя супруга их читает, то не всегда может поверить в то, что вся переписка носит исключительно деловой характер. И, как следствие, делает весьма фривольные выводы.
— Ваша жена читает сообщения в вашем же телефоне? — в трубку плеснул смешок. — Серьезно? Как в анекдотах или ситкомах?
— Какие ситкомы? — преувеличенно бодро спросил у нее я. — Наша жизнь похлеще любой комедии будет. У меня дома и в самом деле из мухи слона могут сотворить. В натуральную величину. Например, вы знаете, что, возможно, от меня беременны?
— Что? — Олеся даже запинаться начала. — Я? От вас?
— Да-да, — подтвердил я. — По крайней мере, такая версия высказывалась вслух буквально несколько минут назад. И базировалась она всего-то на вашем безобидном сообщении. Ну и, возможно, каких-то аспектах библейского характера. Тех, что гласят о непорочном зачатии.
Щеки Вики начали наливаться какой-то просто нездоровой краснотой, только непонятно было — это от злобы или от стыда?
— Я даже не знаю, что сказать, — пробормотала, помолчав, в трубку Верейская. — Серьезно — даже не знаю.
— А давайте мы с вами ребенка сделаем? — предложил я. — Ну чтобы хотя бы как-то соответствовать. Зря мне, что ли, сейчас дырку в голове высверливали?
— Харитон Юрьевич, я с вами не настолько знакома, чтобы выслушивать подобные шутки, — в голосе Олеси появилась неожиданная твердость. Похоже, эта кукольная девчушка умела за себя постоять. — И попрошу в будущем следить за тем, что вы мне говорите.
— Да о чем речь! — радостно проорал в трубку я, подмигнув Вике. — Давайте вот прямо сейчас встретимся в кафе, что на первом этаже, накатим ликера какого подушистее, а там и видно будет!
— А, это вы перфоманс устраиваете? — смекнула девушка и захихикала. — Тогда ладно, тогда другое дело. Я просто… Ну неважно. А встретиться я не против, почему нет? Нам о многом надо поговорить, и ряд рабочих моментов обсудить. Времени осталось совсем мало, на подходе большие события, так что надо выработать совместную стратегию.
— Через двадцать минут? — по возможности сладострастно проурчал я и демонстративно облизнулся. — Жду!
Верейская звонко рассмеялась и разорвала связь, что, впрочем, не помешало мне утробно проворковать в трубку, откликающуюся мне в ухо короткими гудками:
— Волшебница моя!
Вика, дошедшая за это время до помидорной багровости, дождалась, пока я отключу телефон, и только после этого спросила:
— Это сейчас что было?
— Оправданные ожидания, — бодро доложил я. — У нас в стране как — чего человек хочет, то непременно получит. Не нравились людям врачи, все они их не от того и не так даром лечили, — получите платную медицину. Теперь не от того, не так, да еще и за деньги. Не нравилось дедкам и бабкам, как к ним относятся власти — держите в обе руки реформу. И все становится очень просто, потому как нет пенсионного возраста — нет пенсионерских проблем. И у тебя твоя мечта сбылась. Хотела, чтобы я сошелся с другой женщиной — изволь. Ты же знаешь, дорогая, в этой жизни я все только для тебя делаю. Рассветы там, закаты и прочая романтическая шелуха — это прекрасно, но не в моих силах. А вот твое желание выполнить, пусть даже и такое забубенное — всегда пожалуйста. Потому посторонись, я пойду побреюсь. Небритым ребенка малознакомой барышне делать моветон. Я и так с годами все больше на фавна становлюсь похож, а если еще она и о щетину мою уколется…
— Ты так шутишь? — неуверенно спросила Вика.
— Какие шутки? — я потер подбородок. — Вон скоро еж в бороде заблудится. Блин, надо было через полчаса договариваться. Пока побреюсь, пока то, пока се…
