Надо будет потом Тиамат рассказать, что о ней люди говорят. Нет, женщина она серьезная, но не настолько, как считает брат Юр. Хотя, конечно, вести себя с этой дамой так, как когда-то с Месмертой, я не рискну, что есть, то есть.
— Самые верные с-слуги Тиамат — з-змеи, — брат Юр поморщился. — И проще всего достучаться до этой б-богини именно из т-тех мест, которые они облюбов-вали для своего обитания.
— В гадючье гнездо залезть, что ли? — брезгливо поинтересовался я. — Брррр… Гадость какая!
— Р-редкая, — согласился со мной брат Юр. — Я с-сам, знаешь ли, этих скользких и шипящих сущ-ществ не люблю. Очень уж они… Неп-приятные. Д-да еще и ядовитые. Но — н-надо. Ничего не под-делаешь. Да и в г-гадючье гнездо лезть не понадобится. Это, б-было бы слишком п-просто. Эдак л-любой мог бы мог залезть в б-ближайший овраг, где з-змеи ползают, и б-богине душу излить. Н-нет, тут н-нужно специальное м-место, где жили не п-просто змеи, а самые верные с-слуги Тиамат.
— Слуги? — насторожился я — Какие-то особо крупные и ядовитые гадины?
Если он о храме в джунглях, где проживает та здоровенная тварюка с треугольной головой — не пойду. Хоть стреляйте. Хоть из "Радеона" увольняйте — не пойду. Я тогда чуть не сдох от страха, да и потом, в реальной жизни, вспоминая этот случай, неприятную пустоту в животе ощущал.
— Особо к-крупные, — покивал брат Юр. — Но не сильно яд-довитые. Нет, их з-зубы, говорят, обладали особым в-видом яда, губ-бительным не только для людей, но д-даже и для м-магов, которых, как из-звестно, отрава не б-берет. Еще они могли п-плавить магические п-предметы, которые обычный огонь д-даже раскалиться не з-заставит.
А я понял, о ком идет речь. Да ладно, он это серьезно?
— Д-драконы, — еле слышно шепнул мне на ухо брат Юр. — Они б-были ее п-первым и самым любимым т-творением. Она в-вложила в них то, что люди называют д-душой, а боги п-промыслом. И почти в-все они п-погибли после ее ух-хода. Какие-то от рук л-людей, но в б-большинстве своем они п-просто не захотели ж-жить без с-создательницы. Они не в-видели в этом смысла, п-потому взмывали ввысь, а после, с-сложив крылья, б-бросались на острые с-скалы в тех м-местах, которые мы, л-люди, называем Сумакийскими г-горами. Кое-какие из тех скал, п-помнящих неистовство, горе и с-смерть последних д-драконов, целы и по сей д-день. К-камень сильнее времени и к-крепче памяти.
— И не только все вышеперечисленное эти камни помнят, — продолжил я его мысль. — Кровь, да брат Юр? Они помнят их кровь.
— Им-менно, — удовлетворенно улыбнулся брат Юр. — П-память крови. Богиня не может не от-ткликнуться на зов из такого м-места, особенно если п-подкрепить его искренней м-мольбой. Она непременно п-придет. Ну, а п-после все б-будет зависеть от твоего красн-норечия.
Ага, карт-бланш мне дали. Это удачно. Если честно, тащиться куда-то в Сумакийские горы мне совершенно не хочется. Нет, я там бывал, и теперь мне не нужен "Великий Подземник", чтобы до них добраться, но при этом я представляю себе огромность этой горной системы. Может, эти самые скалы и рядом с хижиной старика Орта находятся, а, может, и нет.
Но это не значит, что я не хочу знать, где это самое место расположено. Кровь драконов — это серьезно. Вот даю рубль за сто, что на каких-то скалах точно можно найти ее потеки и соскрести остатки этого редчайшего ингредиента в пузырек. Да еще и квест получить, возможно, даже редкий или эпический.
А можно просто продать данную информацию, и не обязательно за деньги. Вот только надо выяснить, где это место точно находится.
— Сумаки огромны, — покачал я головой. — По ним годами бродить можно, а искомого так и не найти. Или пройти мимо, не зная, что уже пришел туда, куда надо.
— К-карта. — брат Юр засунул руку под рясу, а после протянул мне перевязанный красной ленточкой свиток. — Н-нужное место отмечено к-крестиком. И п-помни — мольба должна б-быть искренней и идти от с-сердца. Тиамат п-прекрасно чует ложь и безжалостно к-карает тех, кто позволяет с-себе ее обманывать. К-как, кстати, и н-наш Орден.
Дзи-инь!
