А тайн у меня в клане все одно никаких нет. Вынюхивать нечего. У нас все на виду.
— Быть посему! — согласился я, и мой клан стал на одного человека больше.
Собственно, вот на этой ноте я и закончил игру на сегодня.
Вообще, неплохо было бы напомнить всем, что завтра в десять общий сбор, только вот толку в этом особого не будет.
Так что я ограничился тем, что сообщил это Арвальду, который, похоже, завтра и станет моим единственным спутником, а после нажал "Логаут".
И почти сразу об этом пожалел. Точнее — сразу, как вылез из капсулы и увидел лицо Вики.
Оно было слишком добрым, а ее взгляд был слишком ласковым. Сочетание этих двух вещей означает одно — где-то я накосячил. И сильно.
Но где? И захоти — не получилось бы. Потому как некогда?
Может, ей рассказали, что я в игре с Шелестовой целовался?
Но кто? Костик? Да нет, он же не смертник.
Впрочем, все выяснилось довольно быстро, Вика, похоже, не намерена была откладывать разбор полетов надолго…
— Кто такая Олеся? — грозно спросила Вика и тряхнула перед моим носом моим же смартфоном. — А?
— Персонаж, — проворчал я, вылезая из капсулы.
— Шутим? — в притворно-милой тональности погромыхивало эхо близящейся грозы. Настоящей такой, с порывами ветра до 20 м/с, молниями, ливнем и сообщением от МЧС, тем самым, которое традиционно придет через полчасика после того, как все уже отгрохочет и отсверкает. — Ну а почему нет? Вика же дура, чего с ней считаться? Ей хоть сто бочек арестантов наплети, она во все поверит!
— Завелась, — я потянулся. — Слушай, вот скажи мне, у тебя где-то там, в ежедневнике, план написан? Ну в котором предусмотрено количество устроенных скандалов с учетом дней в году? А, может, еще имеется и переходящий вымпел за перевыполнение этого плана и годовая премия с вручением кубка "Скандалистка года"?
— Очень смешно, — щеки Вики побелели, она входила в тот особый женский раж, перед которым отступают в страхе армии, наводнения и даже сотрудники ДПС. — Кто! Такая! Олеся!
— Сказано же — персонаж, — держался я своей линии, поскольку понятия не имел, о ком идет речь. По крайней мере, вспомнить какую-то Олесю, с которой за последнее время я имел настолько тесный контакт, чтобы она мне звонила, сразу не получалось.
Нет, в совсем уж давние времена мелькнула на моем жизненном пути одна Олеся. Как сказка, понимаешь, как песня… Но это когда было? Еще в школе… Или на первом курсе института? Короче — сто лет назад. Я и лица-то ее не помню. Как, впрочем, наверняка и она моего. В любом случае, позвонить эта Олеся мне точно не может, просто в силу того, что телефона не знает. По той же причине и сообщение она тоже написать не в состоянии.
А других Олесь, которыми меня можно прижать к стенке, среди моих знакомых вроде не имеется.
Вика несколько раз глубоко вздохнула, широко раздувая ноздри.
— У писателя Куприна есть повесть "Олеся", — пояснил я ей. — Опять же — песня такая была. Очень популярная. Правда, еще в прошлом тысячелетии. Но время — оно не властно над истинными культурными ценностями.
— Удавлю, — пообещала Вика. — Вот прямо возьму и удавлю сейчас. Ты что, меня специально все сильнее из себя выводишь?
— Тебя из тебя фиг выведешь, — со знанием дела заявил я. — Ты в тебе так плотно обосновалась, что… Ладно, сам запутался в словах уже, потому перейдем поближе к делу. Что за Олеся такая нарисовалась?
— Так и я про то же самое спрашиваю. — Вика сунула мне в руки телефон. — Вот, читай. "Добрый день, нам надо о многом поговорить, это важно и неотложно. Позвоните мне, Олеся". О чем многом? Блин, Киф, ты что, эту Олесю обрюхатил? Просто смски с аналогичным текстом обычно мои одногруппницы своим парням слали, после того из туалета с возвращались с печальными лицами и бумажными полосками в руках.
— Боюсь спросить, с какими именно полосками.
— Узенькими, не очень длинными, — пояснила Вика. — И на каждой еще две полоски сверху имелись.
— Можешь успокоиться, — я плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу. — И на то есть масса причин. Как минимум, более пяти. Первая и самая главная — душа моя, я не сплю с аристократками. Мордой-с не вышел, и экстерьером тоже.
— Вот сейчас не поняла? — настороженно спросила подуспокоившаяся было Вика.
— Поясню, — дружелюбно кивнул я. — Вот вспомни одно летнее утро, в которое я проснулся с дикой головой болью и растерянно сопящей обнаженной красоткой слева. Постигаешь, о чем я говорю?
— Постигаю, — фыркнула девушка. — Видок у тебя тогда был!
— Кто бы говорил, — без малейших сантиментов заметил я. — Итак — мы были мало знакомы, но уже успели согрешить. Скажи, душа моя, после соития тебе пришло в голову обращаться ко мне на "вы"?
— Точно нет, — усмехнулась девушка. — А смысл?
— Так ты и не стала, — хмыкнул я. — А вот эта Олеся со мной на "вы". Вывод сама сделаешь?
— Сделаю, — подтвердила Вика. — Сдается мне, полощешь ты мне мозги, Никифоров. По-хорошему говори, кто это такая?
