Сначала ничего не произошло. Я-то ждал чего-то эдакого — огненной вспышки, портала с непривычной окраской, наконец, просто вертикального взлета вверх "а-ля Супермен". Кстати — я неплохо бы смотрелся в этом качестве. Вот эдак правую руку со сжатым кулаком вперед, в левую щит взять, как Капитан Америка, и чтобы плащ за плечами развивался.
Но — фиг. Ничего такого не случилось.
Как видно, не обзавелась Тиамат чертогом, поторопился я.
И вот тут как раз меня и накрыло. В прямом смысле. Ветром.
Откуда и как налетел этот вихрь — понятия не имею, но был он такой силы, такой мощи, что меня оторвало от земли как соломинку и закружило, замотало в воздушном водовороте. Пару раз под бока врезали какие-то бревна, кружащиеся вместе со мной, нос и рот забило песком, мелкие камушки градом стучали по нагруднику. В общем — жуть!
А после я и вовсе потерял контроль над ситуацией, не понимая абсолютно, ни куда меня несет, ни как высоко я сейчас нахожусь над землей, ни вообще где она и есть-то!
И времени для меня тоже не существовало в этот момент, потому я не сказал бы, сколько минут или часов прошло до того момента, когда меня, как пинком под зад, выбросило из вихря в глубоченный сугроб, прямиком на зеленые лапы здоровенной елки.
Пока я барахтался в снегу, вихрь то ли издевательски, то ли хулигански свистнул и исчез, будто его и не бывало.
— Твою-то мать! — вытерев лицо от снега, я огляделся. — Очень интересный способ транспортировки. Как минимум — экстравагантный!
Никто мне на это не ответил, тишина царила кругом, даже птицы — и те не пели. Лишь елки стояли вокруг, да близко, протяни руку — дотянешься, над моей головой висело темно-синее безоблачное небо.
Я огляделся и понял, что есть в окружающем меня пейзаже что-то знакомое. Видел я и эти елки, и вон те высоченные столбы вдалеке, и черную хрень, что за ними находится. Да и никакие там не столбы. Это деревья, секвойи. А хрень — замок, в котором проживает Повелитель Снегов.
Облаков же я не вижу по той причине, что нахожусь над ними. Они там, внизу.
Это Айх-Марак, самая высокая гора в Раттермарке. А может, и во всем Файролле.
Вот не думал, что снова тут окажусь.
Значит, обзавелась моя богиня чертогом. И каким! Местечко сильно непростое, чего скрывать. Тут и демиурги бывали, и другие сущности, и хозяин тут товарищ серьезный донельзя, тот, что Повелитель Снегов.
Интересно, она с ним поладила?
И еще — а как же недоступность богов для смертных? Сюда есть как минимум два пути. Первый из них дико заморочный — по лестнице, что спрятана внутри горы. Второй крайне затратный — на грифоне. Дорого до чертиков, но долететь можно.
Как только кто-то пронюхает, что к богине на прием можно попасть вот так, почти запросто, желающие мигом найдутся.
И что тогда?
Или, наоборот, так и задумано? Через тернии к звездам?
Я отряхнул плащ и зашагал по направлению к замку. А чего ждать да гадать? Все равно ответы на вопросы ждут меня именно там. Больше негде.
Под ногами поскрипывал снежок, а тени от деревьев становились все длиннее. Против всех законов природы, темнота сюда приходила раньше, чем в любое другое место на континенте, это я еще по прошлому посещению помнил.
И главное — было-то это не так давно, а ощущение такое, что уже года два прошло. Или даже больше.
На секунду мне показалось, что там, под секвойями, я слышу юные смешные голоса моих тогдашних спутников — Снуффа, Кро, Лираха, Сайрин. Но нет — это только ветер шумел в вершинах гигантских деревьев. Я здесь был один, как и в ту ночь, в самом конце того приключения.
Миновав гранитный постамент, подножие которого было засеяно осколками, оставшимися от статуи Демиургов, я подошел к двери. Опять же — той самой, черной, с золотыми вкраплениями. И — говорящей.
Поразмыслив секунду, я постучал по ней костяшками пальцев, ожидая, что сейчас она басовито рявкнет:
— Ты пришел, чтобы испытать свою судьбу, свою удачу и свой ум?
Ошибся. Ничего мне дверь не сказала.
Я постучал опять. Аналогичный результат.
Тогда я плюнул на все и дернул на себя медную, очень искусно сделанную ручку.
И дверь распахнулась. Вот так просто, без всяких вопросов и ответов.
— Все меняется, — пробормотал я себе под нос. — Ну это нормально.
Зачем-то оглянувшись назад и предсказуемо никого не увидев, я зашел внутрь.
Миновав короткий коридор с льдисто-синеватыми стенами, я остановился на пороге зала, который фотографически отпечатался в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Нет-нет, я не сильно впечатлительный человек, но такой всплеск эмоций, который некогда я испытал здесь, случается не каждый день. И не каждый год. Пожалуй, печать, взломанная мной в этом зале, была второй по сложности из всех, с которыми я столкнулся. Понятное дело, она не могла перекрыть ощущения, полученные в Сумакийских горах, в заброшенном городе, где мне пришлось совсем уж лихо, но остальные все же попроще дались. В других местах была война или что-то в этом роде, а тут… Тут, знаете ли, все на таком нерве шло, что ах!
