— Ну-у-у… — было начал выстраивать многозначительную фразу я, но остановился, увидев всего лишь недовольный изгиб брови старца. — Да, есть немножко.
Как я ни шифровался, Назир все равно что-то да пронюхал. Ясно же, откуда ветер дует.
— Не немножко, — веско молвил мой собеседник. — Но это неважно. Главное другое. Ты скажешь ей, что я и мои дети встанем под ее знамена в тот день, когда она захочет получить власть над этим миром. В тот день — но не раньше. И еще. Она должна знать, что я буду искать боя с ее родичем Витаром, и попробую сразить его. Скорее всего, я умру, ибо не под силу смертному убить бога, но я хочу попробовать это сделать. Но она не должна мне мешать, или же клинки моих детей обратятся против нее и тех, кто следует за ней.
Нет, так-то все это клиника, конечно. Но я, при всей бредовости ситуации, оказался в выигрыше. Заполучить такого союзника, пусть и только на один бой — великое дело. И это я еще молчу о том, что при правильной постановке дела можно еще и от Тиамат какие-то дивиденды за это получить. Она, само собой, понятия не имеет о том, кто такой повелитель замка Атарин, а вот Пауни не могла о нем не слышать. И она подтвердит, что это в высшей степени выгодное приобретение.
— Сделаю, — веско сказал я. — Исполню в лучшем виде.
— Не сомневаюсь в тебе, — Хассан устроился поудобнее. — И еще одно. Хейген, мой мальчик, запомни — один наш общий друг не должен знать про эти договоренности, да. Ты ведь понял, о ком я говорю?
— Еще бы, — хмыкнул я. — Тем более что у нас не так много общих друзей.
— У него есть свои интересы, связанные с твоей покровительницей, — продолжил ибн Кемаль. — Это так. Но это не значит, что он пройдет весь путь рядом с тем, с кем в него пустился. Поверь, он может свернуть на первом же перекрестке, если того потребует ситуация. Или на втором. Или на время отлучиться в лес, который лежит по сторонам дороги, и рассказать разбойникам, сколько золота в сумках его попутчика. Только не думай о нем дурно, сынок, не надо. Он не предатель и не подлец, это я знаю точно. Просто у него всегда только своя игра, в которой нет места посторонним. Такой уж он человек, наш Юр.
— Не скажу, — пообещал я. — Наши тайны — это только наши тайны.
— Молодец, — похвалил меня ассасин. — А теперь говори, что ты хотел от меня. Я же знаю, что ты не просто так пришел ко мне в дом. Только не делай опять такое лицо, прошу тебя. Третий раз за беседу — это слишком. Еще чуть-чуть, и я подумаю, что либо ты не так смышлен, как всегда мне казалось, либо считаешь меня совсем уж выжившим из ума стариком.
— В мыслях не имел подобного, — возмутился я. — И это — правда. Но дело у меня к вам на самом деле есть. Скажите, уважаемый Хассан, вы ведь слышали про Черного Властелина?
— Нет, — отмахнулся Хассан.
— Что "нет"? — переспросил я.
— Я не буду посылать своих детей его убивать, — пояснил он. — Ты ведь хотел спросить у меня про это? Так вот, мой ответ — "нет".
— Если не секрет — почему?
— Не секрет, — костяшки четок щелкнули. — Просто не вижу пока в этом смысла. Да-да, и так бывает. Знаешь, сынок, не все и не всегда решают деньги. Мы убиваем за золото, это правда. Но не всякий, приходящий к нам, сюда, в замок Атарин, слышит от меня "да" в ответ на свою просьбу, даже если сумма, которую он готов выложить за наши услуги, очень велика. Иногда я отказываю и тем, чья голова увенчана короной. Так что — нет.
Ну нет — так нет. Да и не расстроен я ни капельки, услышав отказ. Вот если бы Хассан согласился, тогда да, тогда удивлению моему не было бы предела.
В любом случае, я в выигрыше, потому что получил больше, чем ожидал. Нет, понятно, что ибн Кемаль чего-то не договаривает. Смысла он не видит, как же. Явно какие-то свои планы лелеет, знаю я его.
А может, все проще. Система есть система, ее не обманешь. Если бы с Черным Властелином можно было расправиться таким образом, просто наняв пару ребят из Атарина, то в чем тогда смысл? Соль противостояния Света и Тьмы где? Это как в величайшем фэнтазийном романе всех времен и народов выйдет: "Туда будем идти трудно и с потерями, а обратно полетим на орлах".
Короче — не сложилось, и бог с ним.
— Всему свое время, — мягко произнес ибн Кемаль, который наблюдал за мной. — Тот, кому суждено умереть — умрет. Тот, кто должен жить, останется на этой земле до своего срока. Таковы законы бытия, сынок. Мне можешь поверить, я знаю.
