— Хорошо. Морские ярлы готовы помочь скрутить похитителя дочери кенига, но на возмездной основе — за двадцать тысяч золотом. У меня таких денег нет, так к кому же мне идти, не к чужим же кланам? А кениг та еще жлобина, он точно золота не даст.
— И поэтому ты позвал свой клан. А я-то все гадала — с чего это Хейген соизволил широту души проявить, что-то для клана сделать? А тут все как всегда — у тебя просто денег нет.
— Ну зачем же так? — Я изобразил легкую обиду. — При известном желании я мог бы найти эти деньги и без помощи клана, аллах с ним. Есть много игроков, которые будут рады мне помочь.
— Ну например, Милли Ре, — с преувеличенным согласием в голосе подтвердила Элина. — В подземелье Свисса на "экстру" ты же ее позвал, не нас. И в самом деле, зачем твоему родному клану какое-то эпическое подземелье? Есть же другие кланы, чужие? — Сарказм в голосе Элины дошел до отметки "Щас бахнет".
Вот тут мне возразить было нечего. Сказать правду о том, почему я их не позвал, — значит, длить конфликт и потерять двадцать тысяч, которые мне были нужны и часть которых я уже мысленно даже положил в свой карман. Ну не именно этих, но все равно. Врать — а что тут соврешь? Впрочем, чем чудовищнее ложь…
— Ну да, позвал, — нагло сообщил ей я. — Здесь не реал, здесь девушкам букеты не дарят. А вот подземелье — запросто. Симпатия у меня к ней возникла неимоверная, надо как-то на нее было впечатление производить. Вот и подарил ей путевку в подземелье. Ну вот нравится она мне.
Элина булькнула и стала похожа на крабика, больного базедовой болезнью. Сама бледная, глазки выпучились, и вроде даже как и не дышит.
Флоси, на секунду повернувшийся к нам, увидел ее лицо, икнул, с сомнением посмотрел на ряд пустых кружек перед собой и пробормотал что-то вроде: "Все, надо завязывать".
Немую сцену прервал появившийся в харчевне фон Рихтер.
— Лэрд Хейген, с деньгами все в порядке, — сообщил он мне, присаживаясь за стол. — По чести говоря, я был практически уверен, что брат Юр откажет мне в финансировании нашего предприятия, он очень рачительный и экономный человек, да он это бы и сделал, но крайне удачно вышло то, что у него в это время оказался сам фон Айхенвальд, который без раздумий распорядился выделить средства на столь благое дело. А с ним даже бухгалтерия спорить боится.
Гунтер благодушно улыбнулся и заметил все так же безмолвную Элину.
— А это что за леди? У бедняжки, судя по всему, проблемы со здоровьем? Должно быть, щитовидка, такое бывает. У вас большое сердце, лэрд, я всегда это знал. Вы подобрали эту несчастную и решили накормить? Может, еще подбросим ей денег на знахаря, у меня тут что-то было в кошельке.
Элина сменила цвет с белого на красный, но все так же упорно молчала. Гунтер улыбнулся и продолжил:
— Меня зовут Гунтер фон Рихтер, рыцарь храма ордена Плачущей Богини. А как вас зовут, бедное дитя?
Меня душил смех, Элину гнев. По этой причине мы оба промолчали, что простодушный Гунтер расценил по-своему.
— Бедняжка, она еще и немая. Или, — он наклонился к моему уху и громким шепотом спросил: — Или она, увы, еще и некрепка на голову?
Слава богу, это добило моего лидера настолько, что она наконец открыла рот.
— Хейген. Кто. Это, — чеканя каждое слово, спросила она.
— Так, позвольте вас представить друг другу, — негромко, с трудом удерживаясь от того, чтобы, заржав в голос, не испортить гомерическую сцену, скороговоркой выпалил я. — Элина Мудрая, глава клана "Буревестники", к которому я имею честь принадлежать.
Элина наклонила голову, скрывая полыхающие белым пламенем ярости глаза.
— Гунтер фон Рихтер, рыцарь храма, член капитула ордена Плачущей Богини.
Рыцарь встал и раскланялся. Он явно чувствовал себя неловко, что немедленно и попытался исправить. На мою голову.
— Простите, светлая леди. Ваш немудрящий наряд заставил меня принять вас за бродяжку, которую по доброте душевной мой друг решил накормить. Еще раз прошу прощения.
— Нет, я не бродяжка, — просипела Элина. Пальцы ее правой руки уже начали складываться в хитрую фигулину, и я понял, что она себя практически не контролирует и дошла до такого состояния, что готова атаковать НПС.
— Ну и славно, что все выяснилось, — торопливо сказал я.
В это время к нашему столу, покачиваясь, подошел Флоси и сообщил Гунтеру:
— Ты, рыцарь, держись от нее подальше, она, похоже, и сама срамной болезнью болеет, и подруги ее. Я тебе точно говорю!
— Флоси, она леди! — укоризненно сказал рыцарь. — Какие срамные болезни, о чем ты?
— Знаем мы этих леди. Сегодня леди, а завтра носа как не бывало! — обвинительно сказал Флоси и отправился вглубь зала. Я уже не знал, что мне делать — то ли изолировать этого болтуна до ухода эльфийки, то ли держаться за голову обеими руками от осознания бредовости этой сцены.
На леди Элину было настолько жалко смотреть, что я решил немного подсластить пилюлю:
