— А тут ты как, с этими двумя?
— Кениг отдал меня ярлу Хейгену, я теперь ему служу, — произнес Флоси с достоинством, давая понять, что она, Ульфрида, теперь ему не указ. У него свой личный ярл теперь есть.
— А, так ты ярл, — с новым интересом уставилась на меня Ульфрида. — Другое дело. Я-то подумала, что ты обычный наемник. Прими мою искреннюю благодарность, ярл, за мое спасение. У тебя сколько драккаров?
В глазах кенигессы загорелся огонек, который меня совершенно не порадовал. Похоже, она находилась в активном поиске своего личного счастья, что мне было на фиг не нужно.
— Нет у меня драккаров, — быстро сообщил ей я. — И хирда нет. Вон один Флоси в наличии.
Где-то в мозгу Ульфриды на мой образ был поставлен штамп "профнепригоден", и дула ее темных зрачков перешли на блистающего своими свежевымытыми доспехами Гунтера.
— А я вообще просто рыцарь, — не менее поспешно, чем я, выпалил Гунтер, тоже смекнувший, откуда ветер дует. — Поди туда, поди сюда. На побегушках, в общем.
По гримаске, проскочившей по лицу кенигессы, было понятно, что мы ей больше неинтересны, Флоси же изначально не рассматривался в качестве потенциальной добычи.
— А этого паразита, Кривого, изловили? — поинтересовалась Ульфрида. — Или сбежал, отродье тролля?
— Да вон он, — показал я пальцем на все так же стоящего на коленях с клинками у горла Торсфеля.
— Ага, — обрадовалась Ульфрида. — Сами ему ребра выпрямлять будете или папаше моему его отдадите?
— Не, он хольмганга ждет, — влез в разговор Флоси.
— Кто ж с этим уродом на хольмганг согласился? — поразилась Ульфрида.
— Да вон, Олафссон, — кивнул Флоси на Гуннара. — У него там счеты поболе твоих будут.
Ульфрида вглядывалась в ярла и только поэтому, надо думать, пропустила мимо ушей определенную фамильярность.
— Кенигесса, — решил я ее отвлечь, поскольку у меня был к ней свой интерес. — А вот ты сказала, что Ингвар странноватый был. Ты что имела в виду?
— А? — повернула ко мне лицо Ульфрида. — Ингвар? Да он всегда такой строгий был, сосредоточенный, меня вообще не замечал. А тут последний месяц проходу не стал давать — пойдем погуляем вечером да пойдем погуляем вечером.
— А что тут странного? Бывает такое у мужчин, — не понял я.
— У мужчин — да, особенно если они от женщины чего хотят, — тряхнула головой Ульфрида. — Но не у Ингвара. Он на работе своей венчан был, она ему и жена, и подружка.
— А тут, стало быть, воспылал? — уточнил я.
— Ну да. Даже амулет подарил, а такого за ним сроду не водилось.
— Что за амулет?
— Ну круглый, кованый, с рунами выбитыми, — показала руками Ульфрида. — Вечером ко мне зашел и говорит: "На, держи, подарок тебе. Наследство от маменьки моей покойной, вещь цены немалой, хочу, чтобы ты его носила". Я еще подумала, откуда у его мамаши ценные вещи быть могут, откуда? Слыхала я про его мамашу…
— И? — подогнал я неторопливо вещающую девицу.
— И все, чтоб ему пусто было. Я его надела и как в яму провалилась, только голоса слышала — сначала Ингвара, потом старухи какой-то. А потом вон, у этого косматого оказалась. Кстати, о ямах — может, ну его, хольмганг, ко всем йотунам, а? Выкопаем яму, гадюк наловим и этого свинака туда без штанов бросим. И смешно, и приятно, и красавчик этот живой останется.
— Да нет, там дело принципа, — скривился я. — А так всем хороша идея!
— Да, мне еще папаша говорит постоянно: государственная у тебя голова, доча, — горделиво подбоченилась Ульфрида.
"Как бы кенигу раньше времени мир не покинуть с такой наследницей", — подумал я, а сам спросил:
— Стало быть, как медальон надела, так и все? Как отрубило, напрочь?
— Ну да, — возмутилась моей тупостью кенигесса. — Как бревно была. Даже и не поняла, кто меня нес и куда, и когда Ингвар исчез. А амулет пропал, между прочим. На острове очнулась — а его нету.
Ну вот и все, мне все ясно. Сдается мне, сегодня я два боковых квеста закрою и при удачном раскладе сделаю решающий шаг к выполнению главного. Если повезет, конечно.
— Что, голубчик, попался? — услышал я ласковый до ужаса голос Хрольфа.
И точно, ярл стоял вместе со своим неразговорчивым другом около Торсфеля и по-отечески нежно на него глядел. От его взгляда даже смелого, надо отдать ему должное, Кривого пробрала дрожь.
— Чего ежишься, холодно? — все так же проникновенно спросил Хрольф. — А вот мы сейчас костерок!
— Он мой, помнишь, — негромко сказал Гуннар. — Нас рассудит судьба в огненном круге, и все должно быть честно.
Хрольф повернулся к Гуннару:
— Да я и не против, хотя по мне — так это глупо. Мало ли хороших забав, чтобы и не скучно было, и интересно. Но дело твое. Мне бы только понять, где этот небритыш золотишко свое спрятал. Нет, на его кораблях мы взяли хорошую добычу, вон ее тащат для дележа, но у него куда больше было.
Фроки согласно кивнул.
— Вот мы его и расспросим маленько. А потом — как пожелаешь. Хочешь в огненном круге с ним встретиться — твое дело.
Торсфель захохотал.
