— Смейся-смейся, — снова повернулся к нему Хрольф. — Думаешь, что ты самый смелый, самый терпеливый. А что, Фроки, не помнишь, как долго не хотел разговаривать с нами казначей из богатого и достославного города Ринды?
— А, это на Западном побережье, — степенно ответил Молот. — Да, быстро рассказал, куда сундук запрятал.
— У нас время есть, — обрадовал Торсфеля Хрольф. — Скальд, запевай песню, да погромче — у нас тут дамы, негоже им вопли да ругань слушать. Так, лентяи, где костер? Надо кинжалы калить — чай, уд ему куда сподручней горячим клинком резать будет, чем холодным.
— Гримнир с тобой, старый волк. Только трудненько тебе будет до моего золота добраться, — оскалился Кривой.
— Ничего, — обнадежил его морской король. — Я терпеливый. Я дойду. Так где золотишко-то?
— На Форсвике, в подвале моего дома, под левой стеной закопано.
— Вроде не врет, — обратился Хрольф к своему другу.
— Не врет, — сказал, как припечатал, Фроки. — Не хочет шансы на хольмганге терять.
Понятное дело, когда между ног кинжалом поковыряются, никто драться не сможет.
— Ну и славно, — потер ладоши Коротконогий. — Ну что, благородные ярлы Фроки и Хейген, пошли посчитаем, добычу поделим?
— В этом процессе Хейген участвовать не будет. Я за него, — вклинилась в беседу Элина.
Хрольф развел руками: мол, вам виднее, а мне все равно, с кем делиться, и удалился к куче добра, которую высыпали на тряпке, раньше служившей парусом на драккаре Торсфеля.
— Чего это? — негромко спросил я у кланлидера.
— Все по-честному, — улыбнулась она. — Мы проплатили наше участие, мы и забираем добычу. Ты выполнил квест — вот твоя награда, без нас ты этого бы не смог сделать. Ну и вообще — такова политика клана, все добытое в рейдах идет в казну, если потом совет решит поощрить особо отличившихся игроков, он наградит их специальной премией.
Ну что, вот мне сразу два урока. Первый — скупой платит дважды. Я променял кучу добра, которую можно было бы боднуть за хорошие деньги, на десять тысяч. Второй же — не имей дел со своим кланом, непременно объегорят.
— Полагаю, мне-то специальная премия не светит — ты же не видела, что я сделал, не так ли?
— Ну-у-у, если честно, то да. Если тут и была какая заварушка, то вряд ли она сравнится с тем, что было у нас, — с серьезным видом кивнула Элина.
— Что я могу сказать, — развел я руками. — Раз клан все время находится на грани нищеты, то моя обязанность ему помогать.
Сжатые губы Элины я демонстративно проигнорировал, как и злорадную улыбку Железного Дровосека.
С добычей поступили просто — кучу золота, каких-то цацок, оружия и прочего хлама разделили на глазок на три части, и Ульфрида как лицо незаинтересованное (хотя и алчно блестящее глазами), отвернувшись спиной, два раза ответила на вопрос: "Кому?"
После этого хирдманны отправились в рощу за хворостом.
— Жаль, светло еще, — раздался голос Флоси, лежавшего в теньке под валуном и грызущего травинку. — В темноте красивее такие вещи смотрятся.
— Слушай, просвети-ка меня по двум моментам, — присел я рядом с ним. — Во-первых, что происходить будет? Нет, я понимаю, что поединок, но так, в общих чертах поясни. И во-вторых, ты где так секирой орудовать навострился?
— Так батя мой знатным хирдманном был, с самим Рориком ходил на его драккаре, — лениво пояснил мне Флоси. — Поэтому и я, и братья мои с детства с оружием дело имеем, он нам все, что знал, передал. Да и сам я в хирдманнах года три ходил, а там либо голову сложишь, либо золото добудешь.
— А чего ж тогда?
— А, при отхожих местах? Так лень мне все это. Ну и потом, мне одна колдунья предсказала, что если я воевать не закончу, то смерть мне выйдет страшная, лютая. А я жить хочу, вот и прибился к золотарскому делу — там-то точно не сдохну. Хотя колдуний теперь до смерти боюсь.
— А со мной зачем пошел, знал же, что будет?
— Так кениг велел. Коли он сказал, что ты теперь мой ярл, стало быть, так оно и есть, чего тут думать.
Нет, эти люди непостижимы!
— А с хольмгангом что?
— Тут вообще все просто. Сейчас хвороста притащат, маслом его сбрызнут и кругом выложат. Потом туда Гуннар войдет и Торсфель, а выйдет кто-то один. Все просто.
Да, все просто и незамысловато.
— А если это будет Торсфель?
— Ну в принципе, он будет свободен, его не посмеют остановить. Но я знаю, что вроде как наш Гунтер должен потом с ним драться, Кривой это не оспорил в момент принесения клятвы, так что отказаться уже не может. Но вот если он и Гунтера положит, что, конечно, вряд ли, то точно будет свободен.
— Ярл, — на плечо мне легла рука. Это был Гуннар, он кивнул головой, предлагая отойти в сторону.
— Я слышал твой разговор с той женщиной, и мне он не слишком понравился. Я не знаю, что там было между вами, да и вообще я не большой специалист по женщинам, но вот одно мне ясно — ты ей не враг, но она тебе точно не друг. Что-то ты сделал, что-то такое, что ее заставит тебе мстить. А месть женщины — это, пожалуй, то единственное, что меня пугает в жизни. Береги свою спину ярл, береги.
Я вздохнул. Мне и самому это было ясно.
