У ворот нас ждал комитет по встрече. Ледяные гвардейцы Фомора производили впечатление. Это были здоровенные лбы, с грубо вырубленными из глыб льда лицами, в переливающихся ледяных же доспехах и с двуручными мечами. Они стояли спокойно и уверенно, не встревали в бой, идущий на площади, и, похоже, точно знали свою задачу: "Не пушшать".
Завидев клин наших воинов и поняв, что эти бородатые ребята собираются проникнуть на охраняемую ими территорию, шесть гвардейцев взяли мечи на изготовку.
Не скажу, что они долго продержались, но рядом с их расколотыми на куски телами осталось и около восьми наших бойцов. Странник, похоже, был прав — если даже мы будем платить по одному нашему воину за каждого ледяного стража, с Фомором драться будет особо и некому — в составе штурмовой группы, по факту, была сотня кенига, с полсотни морских королей из самых безбашенных, ну и мы. И еще маг, который, тяжело дыша, подбежал к кенигу в последний момент, уже когда мы почти зашли во дворец.
— Где ходишь? — рыкнул правитель.
— Там, — со свистом втягивая воздух, мотнул головой маг.
— Смотри у меня, — обласкал его Харальд и вошел в огромные ворота.
Мне показалось, что кто-то сверлит взглядом мою спину. Я обернулся. На меня смотрел Ромуил, стоящий посреди площади. Поняв, что я его заметил, он тут же поднял меч и бросился в драку с каким-то мохнатым существом.
— Не есть гуд, — пробормотал я себе под нос и вошел во дворец.
Когда последний из воинов пересек порог, маг махнул посохом, пробормотал какую-то тарабарщину, и дверной проем затянула матовая переливающаяся пелена.
— Ну что встали? — Кениг был хмур и сосредоточен. — Мечи заржавеют, если долго здесь торчать будем, да еще и холодно тут. Убьем Фомора и домой поедем. Всем, кто выживет, — с меня выпивка.
Поход по дворцу превратился в череду бесконечных стычек и поединков. Ледяные гвардейцы дрались отчаянно, за каждый метр здания, а здание было большое. Отряд все больше и больше редел, мы перебили девять десятков элитных воинов Фомора (я не ленился считать), но и нас оставалось не больше шестидесяти, когда мы приблизились к тронному залу, — маг отлично ориентировался в хитросплетении коридоров и уверенно вывел нас прямо к нему.
— Пришли, — ткнул он посохом в сторону больших дверей, покрытых морозным узором. — Фомор там.
— Ну? — посмотрел на него кениг и обвел нас глазами. — Пошли убьем его, что ли, чего тянуть?
Воины бухнули мечами о щиты и двинулись вперед.
Зал за дверями мог поразить даже самое заскорузлое воображение. Он был не просто прекрасен, он был грандиозен. Солнечный свет, преломляясь в отшлифованных и прозрачных, в отличие от коридорных бесцветных валунов, глыбах льда, из которых был сложен потолок, не только освещал зал, он создавал причудливую игру света и тени. В конце его, шагах в пятидесяти от входа, на ступенчатом подножии стоял ледяной трон, где восседал сам Великий Фомор.
Не знаю, как кто, а я даже немного оробел, лицезрея подобное великолепие. Я ощутил какую-то собственную незначительность и ненужность в этом мире, глядя на все это.
— На психику давит, паразит такой, — прошипел Странник, и я тряхнул головой, сбрасывая морок. Да и маг не дремал, он махнул посохом, рассыпав из него сноп искр, и гаркнул что-то нечленораздельное, после чего в потускневших было глазах воинов снова зажегся кровожадный огонек.
— Что привело вас в мой дворец? Не припоминаю, чтобы я объявлял тебе войну, кениг, — мощный и глубокий голос Фомора разнесся по залу.
Кстати, внешне он меня разочаровал. Мне рисовалось что-то эдакое, сауронистое. Я думал, он такой большой, страшный и источает эманации зла. Вот и ни фига. Нет, рост у него был немалый, это да. Но в остальном он меня не слишком удивил. В таких же, как у гвардейцев, доспехах, в невзрачной ледяной короне, надо думать, той самой, что мне нужна, с абсолютно белым невыразительным лицом.
— Чтобы навредить, не надо объявлять войну. Ты сделал столько зла на моих землях, сколько иная война не причинит. Я пришел сюда затем, чтобы ты заплатил за свои злодеяния, — с достоинством произнес кениг.
— Я не понимаю тебя, кениг. Твои речи туманны и глупы, как, впрочем, речи любого человека. Тебе надо золота? Изволь, я отсыплю тебе его столько, сколько надо, и ты покинешь мой дворец.
Елки, как бы корыстолюбивый кениг…
— Ты хочешь заплатить золотом за кровь моих людей? Это неравноценный обмен.
— Отчего же? — бесстрастно поинтересовался Фомор.
— Равнозначная плата за смерть моих людей — твоя жизнь. И я пришел за ней, а золото твое я потом и так возьму, куда оно денется.
Из-за трона Фомора вышел десяток его гвардейцев, тех, что остались в живых, после, опираясь на клюку, показалась и бабка Гедран с на редкость мерзким выражением лица.
— Вот и встретились, как не расставались, — жизнерадостно сообщила она нам и осеклась, увидев Странника с его спутниками.
— И ты здесь, — прошипела она. — Прямо все собрались в одном месте, вот радость-то.
— Кениг, старушка наша, — негромко сказал Странник.
— Только спасибо скажу, — пробурчал Харальд, помахивая секирой и разминая мышцы.
