Так вот, к гуманоидам это тоже относится. Никогда не знаешь, что им взбредёт в голову и как они чего поймут. И чтобы такого не случалось, любой байт информации, касающейся Земли, Прогрессор может передавать туземцу только лично и только устно. Дозируя информацию и отслеживая реакцию. И никаких книжек, хотя с ними было бы проще. Потому что мало ли что туземец оттуда вычитает, да ещё своим кривым умом. Например, неправильно поймёт какую–нибудь фразу — и сделает из неё глобальные выводы. Или, наоборот, поймёт правильно, с тем же результатом.
Вот, к примеру, реальный случай, Григорянц рассказывал. Он когда–то был на планете Лу с рутинной проверкой. Местечко своеобразное. Уровень развития — примерно начало земного XXI века. При этом — очень высокая религиозность. Все верят в каких–то богов, причём там сложная иерархия: кто во что верит, тот такое место в ней и занимает. Ну вот такая у них система.
Итак, прибыл Григорянц на базу. И был там там слуга-туземец. Про Землю знал, с землянами постоянно работал. Выпросил себе милость — обучиться земному языку. У них это считалось честью. Ну, какие вопросы — вогнали ему в голову СНВ: язык вместе с чтением и письмом. Пакет–то стандартный.
Так вот, Григорянц. Он у нас на ночь почитать книжечку любит. Комп с собой брать нельзя, всё по тому же закону. Так он на пластик распечатал себе парочку романов. Ну распечатал и распечатал. И один оставил на столе.
Любопытный туземец увидел земную книгу и не удержался — залез. Стал читать. И где–то к двадцатой странице начал подозревать, что у землян нет богов. Потому что герои не совершали никаких ритуалов перед тем, как сесть за стол, лечь спать и так далее. Ну а по понятиям планеты Лу, богов нет только у самого-самого быдла. Которому не то что служить — ноги о него вытирать, и то много чести.
При этом живущие на базе всё это знали. Поэтому туземцев просто не пускали ни в столовую для людей, ни в рекреационный комплекс. Но кто ж мог предположить, что проверяющий привезёт романчик, а местный его сумеет прочесть?
Короче, на следующий день на станции не было ни единого местного. И хорошо ещё, что база находилась на острове, откуда ходу не было. Потому что всё население острова с землянами общаться перестало. Только в лицо плевали.
Григорянц утверждает, что из–за этой истории он получил огроменный втык. И, скорее всего, втыком бы дело не ограничилось, если бы не Сарандакская катастрофа, на разгребание последствий которой Арама Самвеловича и отправили. Там он справился блестяще, так что дальнейших репрессалий избег. А что там было дальше на планете Лу — про это лучше знает Сикорски, которого туда регулярно бросали для затыкания различных дыр и амбразур.
В общем, к чему это я всё. Есть правило: никаких книжек. Ни на каком языке. А также картин, фильмов и любых других носителей информации. Можно — только СНВ, специально синтезированные и обучающие конкретным навыкам. И то — на каждое нужно отдельное разрешение с базы. Потом, в связи с Кирой, Малышев с этим столкнулся. Но это отдельная история, а пока про кино.
В конце концов Малышев решил действовать следующим образом: снять как можно больше, а потом неспешно и аккуратно заняться монтажом и прочими такими вещами. В действительности ему пришлось всё это делать в спешке, на базе у Южного Полюса, в те две недели, пока начальство никак не могло решить, что же с ним всё–таки делать.
Зачем он вообще с этим возился? Вероятнее всего, собирался выложить эти записи в открытый доступ — то ли как дополнение к планируемой книге, то ли вместо неё. Левин склонялся ко второму: эффект от ленты был бы, пожалуй, посильнее, чем от текста.
Однако все эти труды оказались зряшными. Потому что, убив большую часть памяти, связанной с Арканаром, он случайно убил и память о том, куда девал копии фильма.
То есть он, видимо, хотел убрать воспоминания о том, как он его резал, и главное — зачем. Что было критически важно — в его–то ситуации. Но ментоскопистом он был плохим. Неумелым.
Вот и отрезал лишнего.
Опять тот же сон. Про великих тэтанов, которые втиснуты в человеческие тела. И убийство.
Всё–таки запишу, пожалуй. Хотя нет — дрожь пробирает. Как вспомню эту руку, тянущуюся к детонатору. Скребущая пальцами в паре сантиметров от него. И звери около две
Хватит, хватит, хватит, хватит! Всё это какой–то собачий бред. Пересидел я здесь, вот что. Нужно что–то делать. Вот только не знаю, как.
Хотя есть такой принцип: делай, что можешь, и будь что будет. Я могу писать. И пишу. Эту свою историю, которая никак не закончится… то есть никак не начнётся.
Ладно, всё–таки про фильм.
Обнаружили его совершенно случайно. Конкретно — после смерти Павла Бунге. Произошедшей от аккуратизма. Да-да, именно от него. И такое тоже бывает.
