Или вот. Комп сам перезагрузился. Причём непонятно почему. Я вроде ничего не делал, лежал себе, слушал реконструкцию ацтекского песнопения о птице тлаукечоль. Своеобразно, конечно, но мне даже начало нравиться — и тут вдруг бац! Комп пищит, звенит, я к нему кидаюсь. И вижу чёрный экран. У меня прямо сердце в пятки ушло, как выражается Славин в таких случаях. Ничего, минут через пять всё снова заработало. Вот что это было? А?
Но особенно, конечно, сон меня впечатлил. Что да, то да.
Я и заснул–то ненадолго. Так, прилёг. И мне приснилось убийство.
Лена, чтобы ты знала. У меня на этот счёт психика не просто устойчивая, а очень устойчивая. Всяких там кошмаров мне даже в детстве не снилось. А уж во взрослом состоянии — тем более. Самое худшее было, когда я интернат закончил. Мне тогда неделю снилось, что мой Учитель умер. Я даже не выдержал, позвонил ему. А он мне спокойно объяснил, что это почти у всех бывает, нормальная реакция, ничего особенного. Посоветовал приехать, пожить рядом. Я даже собирался, но как–то не собрался. Потом узнал, что и это — нормальная реакция. Ну и, в общем, и всё. Ну, ещё когда мы с тобой разбежались — тоже снилось всякое. Нет, не про смерть. Ну и хватит об этом.
А тут мне приснилось именно убийство. Причём, как бы это сказать, очень красочно.
Хотя нет. Сначала ни красок, ни звуков не было. Было вот это самое свободное пространство, в котором живут лаксиане. Но тут были не они. Были какие–то огромные тени, бесформенные, я только помню, что они огромные. И их запихивали во что–то страшно узкое, ужасно тесное и какое–то слепое, что–ли. Не тёмное, а именно слепое. Где нельзя видеть. И слышать. И дышать. И вообще ни для чего не было места. И это было для них больно и страшно, они сопротивлялись, но какая–то сила их ломала и запихивала в эту щель, и щель становилась всё уже, а потом она совсем закрылась. И вот тут я понял, что я сам — внутри этой щели, а великие тэтаны были похоронены в ней заживо. То есть не похоронены, а низведены по шкале тонов без реального падения уровня, без постулирования и падения в постулиро
Пёс! Как же меня вот эта вся белиберда раздражает! И, главное, ничего с этим не сделаешь: в голову начинают лезть непонятные слова и выражения. Причём я чувствую, что все эти слова что–то значат, но вот что? А с другой стороны, зачем мне это? Ну да ладно. Потому что с этого момента всё и началось.
Так вот, сначала я увиде
Всё тот же день, просто комп опять перезагрузился. Хорошо хоть файл не закрылся. Ничего не понимаю. Может, сломалось в нём что? Хотя — что может в компьютере сломаться? В общем, дело ясное, что дело тёмное.
Перечитал написанное и как–то настроение испортилось. Пишу, в общем–то, о всякой чепухе. Ну кому интересно, что у меня картридж кончился? Или что сон плохой увидел? Для живого нормального человека на свободе? Ха-ха три раза.
Хотя если так задуматься. Раньше для меня событием было что? Цифирки по экрану гонять? А ведь пожалуй, да. Некоторые цифирки были такими событиями, что как вспомню — так вздрогну.
А вот, скажем, охота на ракопаука — это как? Живая жизнь и всё такое? Для кого–то она самая. А для меня нет. Я ходил, кстати. Ребята из четвёртого аналитического уговорили. Дескать, сидишь ты тут в кабинетике, как сыч, белого света не видишь. Айда с нами, там Яйла, там пейзажи, там адреналин. Ну, я так подумал-подумал, да и поехал. На Яйлу. И ракопаука убил. Пятью выстрелами. Это считается хороший результат, для новичка просто отличный.
Ну и чего? Да ничего. Убил и убил. Панцирь ещё получил, со свидетельством. Хотел его по старой памяти на чёрном рынке обменять. Потом подумал — мелко. В итоге подарил его Саше Ветрилэ из горемыхинского отдела.
Ещё что у меня было такого настоященского? Видел взрыв Сверхновой. Случайно. Хотя нет, не то чтобы совсем случайно. Это меня друзья из Ассоциации Любителей Коньяка зазвали на дегустацию. Предлагались редкие сорта с окраин Внеземелья. И чтобы повысить интерес, решено было дегустацию провести на внешней планете солнышка, которое вот-вот взорвётся. Чтобы, значит, насладиться ещё и видом вселенского катаклизма.
Ну, я поехал. В принципе — не жалею. Ничего так, красиво. Планетка была маленькая, ледяная, небо чёрное. А потом шарахнуло во всё небо, а по мерзлоте ручейки потекли, смешно. Потом всё это стало испаряться, а остальное мы досмотрели уже с орбиты. Но коньяк оказался так себе. Как говорится — интересно, но не более.
Кстати, от Славина эту фразочку ни разу не слышал. От кого же тогда слышал? Кажется, от какого–то сценариста. Который мне объяснял, что даже самый шикарный кадр ничего не стоит без сценария. Сценарий ему смысл придаёт. А так — ну хоть что ты сними, а это будет просто сколько–то там миллионов цветных точек. Даже если это гибель Вселенной или что–то в этом роде.
Вот Антон Малышев это, похоже, не очень понимал. Иначе не взялся бы за этот свой фильм.
О пёс! Про фильм–то этот дурацкий я совсем забыл!
